Чтение онлайн

Из нашего полка для этих целей определили 3-й батальон. Но поскольку после кунарской операции там были существенные потери, то перед его отправкой необходимо было доукомплектовать личный состав до нужного количества из других батальонов полка.

И вот как-то в середине мая нашу роту построили, и Хижняк обратился к личному составу:

— Третий батальон скоро меняет место службы. Не исключено, что там ему предстоит выполнять боевые операции. С нашей роты требуется семь человек, чтобы доукомплектовать личный состав третьего батальона. Все вы хорошо понимаете, что предстоит тем, кто туда попадёт. Им предстоит трудная и опасная служба — они будут находиться на самом переднем рубеже. Поэтому я не приказываю, а спрашиваю, кто по собственному желанию пойдёт в третий батальон — сделайте шаг вперёд.

Строй стоял молча. Из строя не вышел никто. Ещё были свежи в памяти последствия недавней кунарской операции, где всего за десять дней в 3-м батальоне не досчитались почти роты. Вернуться домой без ноги или руки, а может и в гробу никому не хотелось.

Но лично меня так и подмывало выйти вперёд, однако и оставаться причины были, — Чёрт подери, было б это построение два месяца назад! — думал я про себя, — А теперь у меня есть БМД и ходить в патруль по городу — одно удовольствие. Да ещё не известно, что меня ждёт в третьем.

Так несколько дней назад, когда я после патруля приводил в порядок свою БМД, из расположенной рядом палатки третьего батальона, солдат в течение часа изо всех сил кричал одну и туже фразу: "ДЕЖУРНЫЙ ПО РОТЕ, НА ВЫХОД!" — под конец его голос стал совсем сиплым. Это так воспитывали дневального, который недостаточно громко вызвал дежурного по роте, когда в палатку зашёл офицер. Значит, и в третьем своих жлобов хватало. Причём, проходящие возле той палатки офицеры не проявляли никакого интереса к происходящему — видимо считали это нормой.

Выждав пару минут, Хижняк негромко посоветовался с офицерами, потом пошёл вдоль строя, высматривая подходящие кандидатуры:

— Что ж, придётся добровольцев назначать…

— Кадиев!

— Я!

— Выйти из стоя!

— Есть!

— Джемакулов!

Заслышав свою фамилию, Джемакулов дёрнулся, словно его иглой кольнули, и процедив: "Я!" — нeхотя сделал шаг вперёд.

Закончив отбор, Хижняк приказал всем, кроме названных семи, разойтись и провёл с ними короткую беседу. Им надлежало собрать все свои вещи и сегодня же перейти в распоряжение 3-го батальона. Получив приказ, они пошли его выполнять. Один Джемакулов, поначалу было пошёл со всеми, но вдруг замялся повернул обратно к ротному:

— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться.

— В чём дело?

Он кисло пробубнил, — Кое-что сказать надо…

— Что там у тебя?

Со страдальческим выражением Джемакулов стал приводить какие-то доводы, а Хижняк молча его выслушивал, еле заметно покачивая головой. Никто не слышал содержание их разговора, но после этой беседы Джемакулова оставили в роте, а вместо него пошёл другой.

Спустя месяц 3-й батальон снялся и в полном составе отправился в Кандагар.

Провинция Кандагар находится на самом юге Афганистана. Бескрайние каменистые пустыни и сухие ветры сделали этот район почти безжизненным. Голая равнина, редко где украшенная небольшими кишлаками, тянется широкой полосой и через никем неохраняемую границу уходит в соседний Пакистан и Иран. Оттуда, по столетиями обкатанным путям, на верблюдах и ослах шли племена торговцев-кочевников. Чтобы спастись от палящего солнца и дневной жары, караваны часто отдыхали днём и только ночью продолжали свой долгий путь. Кочевники везли товар из Пакистана и Ирана в города Афганистана. Там, на бойких уличных рынках, они его продавали и, закупив местный товар, отправлялись в нелёгкий обратный путь.

Но на пути у кочевников встречались трудности и опасности, связанные не только с изнуряющим переходом через пустыню. Нередко поперёк дороги вставали представители местных племён, требуя платы за проход по их территории. На такой случай, чтобы защитить себя и своё добро, у афганцев, как у кочевников, так и у оседлых, имелось оружие. Ведь все знали, что в этих местах нет судьи, который справедливо разрешил бы их спор. Бывало, такие торги приводили к кровавым столкновениям. Но как правило, стороны старались договориться миром и находили взаимоприемлемый вариант. Традиционная расстановка сил резко изменилась, как только в провинции появились советские солдаты.

Десантно-штурмовая бригада, куда вошёл наш 3-й батальон, располагалась рядом с военным аэродромом города Кандагар, который являлся центром провинции. Сюда были стянуты несколько батальонов мотострелков, усиленных танками и артиллерией. На аэродроме в постоянной боевой готовности ожидали вылета истребители и штурмовые вертолёты.

С первых же дней, чтобы лучше и быстрее освоиться на новой местности, в 3-м батальоне стали проводиться учения. Всему личному составу выдали прицелы ночного видения для автоматов, и почти каждую ночь батальон уходил в пустыню. И так до самого утра, вытянувшись колонной, роты двигались по своим маршрутам.

Нередко случалось, что во время таких ночных маршей, навстречу колонне десантников двигались торговые караваны. Иногда караваны были совсем маленькими, состоящими всего из нескольких верблюдов или ослов, обвешанных огромными тюками с товаром, и ведомые всего несколькими погонщиками. Но иногда караваны состояли из многих десятков животных, сопровождаемых большим количеством людей. Караван и цепочка солдат шли друг другу навстречу. Они сближались почти вплотную. Погонщики держали на изготовку свои винтовки, солдаты наводили на погонщиков автоматы. Напряжение росло. Но не доходя друг до друга буквально нескольких десятков метров, колонна немного меняла направление, и они с миром расходились: у десантников был строгий приказ — не стрелять.

Так продолжалось с месяц. Но вот поступила другая директива — стрелять можно и нужно. И сразу отдалённые от центра участки провинции превратились в сплошной военный полигон, где всё живое было целью. Теперь, когда на пути у роты попадался караван, его окружали и начинали осмотр. Если там находили винтовку или даже патрон — ему конец. Всех расстреливали на месте. Если ничего опасного не находили, то, закинув в БМД несколько ящиков с апельсинами или другой наживой, ехали дальше. Но не всегда проверка предшествовала стрельбе. Всё чаше события стали развиваться как раз наоборот — сначала атака, а уж потом осмотр. Явный перевес в вооружении позволял ликвидировать караваны без потерь. Погонщики не успевали даже опомниться, как их всех тут же накрывало смертоносным градом пуль. Перебив кочевников в коротком бою, можно было без опаски проверить, что же они везли и порыться в их вещах и карманах одежды. Некоторые десантники между дел, чтобы было что показать друзьям когда приедут домой; отрезали у трупов уши и забирали их с собой в качестве сувениров.

Поскольку серьёзного сопротивления почти нигде не встречалось, то и не было необходимости воевать всем батальоном в полном составе. Для выполнения обычного боевого задания, сил одной роты было вполне достаточно. Роту только усиливали одним-двумя танками, которые шли впереди колонны, обезвреживая мины своими мощными гусеницами.

Хорошо вооружённые десантники без труда уничтожали военные формирования повстанцев даже из нескольких сотен человек, поскольку афганцы зачастую были вооружены старинными винтовками, а то и просто саблями.