Чтение онлайн

Как раз в это самое время в части пребывали генералы из Москвы. Их было около семи. Видимо, столь представительная комиссия была послана для проверки дел на месте. Но их присутствие не сильно стесняло нас. Полковая жизнь шла своим обыденным чередом, почти без поправок на высоких гостей. Офицеры перед генералами конечно же вытягивались, но сильно не стелились и соответственно нас не гоняли с бесконечными уборками. Тут была вполне деловая обстановка — не то, что в Союзе.

На плацу построили полк. Генералы группой стояли перед строем и проводили воспитательную работу. Сначала высказался один генерал, потом выступил другой, более красноречивый. Его речь была лишена формального словоблудия, по-отечески пряма и понятна всем:

— Вы что, сукины дети, делаете?! Сколько такое может продолжаться? Таких дурацких случаев уже почти сотня! И всё по глупости — из-за неосторожного обращения с оружием! А знаете сколько у нас потерь? Счёт уже пошёл на тысячи! И это ещё года не прошло! Как нам прикажете смотреть в глаза вашим матерям? A-а?.. А тут вдобавок к0 всему эти случайные выстрелы! Ещё раз повторяю — не играйте с оружием, будьте внимательней! Видите, к чему баловство приводит!

Позднее нам довели, что тому солдату присудили два года дисбата за неумышленное убийство.

Не успели генералы разъехаться, как буквально через день после случайного убийства в полку происходит новое ЧП: удрали двое молодых из 6-й роты. Последний раз их видели утром часовые на первом посту: они вышли из дворца, сказав, что их послали по какому-то поручению. Уже днём весь полк был срочно мобилизован на поиски беглецов. Их искали по всей прилегающей территории дворца пока не стемнело, но обнаружить нигде не удалось.

Я-то уже отлично знал, что в шестой творится полный произвол. Об этом мне рассказал один молодой из 6-й роты, вместе с которым мне довелось стрять на третьем посту. Молодой был на призыв младше меня, и, разговорившись, он поведал мне о бытующих у них порядках. Говорил он уныло, без всяких эмоций:

— Зашибись у вас в четвёртой и пятой ротах: офицеры как-то борются с дедовщиной или хоть показывают вид, что борются, да и начальство батальонное рядом — как- никак, а своим присутствием поддерживает порядок. А у нас рота стоит особняком и такой бардак твориться! Ротный с дедами заодно: сам распоряжается, чтобы они у нас чеки отбирали и с ним делились. Но и это всё х..ня — без денег жить можно. А вот что заставляют грабить — вот это п..дец!

Вот вам в патруле зае..ись — один отдых, а нам… Всегда со страхом жду, когда наша рота заступит в патруль. Если вернусь с патруля ни с чем — деды п..дят. Вот и приходится духаны "бомбить". А офицеры потом, что себе домой отправят, а что продадут и по ночам киряют вместе с дедами. Тут вообще тёмный лес! Дёргаться бесполезно: все заодно — и взводные, и ротный — все повязаны. Все, все заодно! Я попадусь — меня посадят, а они все в стороне останутся. Кто потом поверит, что грабил не для себя?

Я внимательно его слушал, а молодой с тем же невозмутимым тоном рассказывал дальше:

Это что… Иногда ходим бомбить самого Бабрака. Страшно — п..дец! Нарвёшься на охрану — пристрелят на месте, а не пойдёшь — деды таких п..дюлей отвесят!.. Всё равно пойдёшь.

— Да ты что? — от удивления присвистнул я. — Вот это да! У Бабрака же все подступы охраняются особистами! Я-то думал: к нему и мышь не проскочит! Ничего себе, даёте!

— Мышь-то, конечно, не проскочит, а мы тут все лазейки знаем. Перемахнёшь через стену, рас, через окно в здание заберёшься, снимаешь сапоги и на цыпочках просматриваешь комнату за комнатой. Забираем ковры, статуэтки всякие, вазы — добра там много… Недавно чуть не залетел — еле пронесло… Тогда тоже залез к Бабраку, прокрался в одну комнату и, когда закрывал за собой дверь, она чуть скрипнула, — лицо у молодого сразу стало перепуганным. — Вдруг слышу в коридоре шаги… — особист всё-таки услышал. Я замер. Он остановился и спрашивает: "Кто здесь?". А я — ни живой ни мёртвый — даже не дышу. Думаю, всё — п..дец мне пришёл! Хорошо ещё КГБшник, видимо, побоялся заходить в комнату: осторожно походил туда-сюда по коридору, долго прислушивался и опять ушёл к себе… О-о, бл… был на волосок от смерти — чудом уцелел! Больше часа ждал, чтобы всё успокоилось, только потом вышел.

Слушая эти признания, я понял, как мне ещё повезло, что попал к Хижняку, а не в это бандитское логово. Я сразу припомнил тот случай, когда стоял на этом же посту вместе с Черкашиным, и мы пропустили группу солдат из 6-й роты на ночную вылазку в Кабул.

На следующий день беглецы объявились. Офицеры стали их допытывать, — почему ушли?

— Били… заставляли работать…

— Кто бил? Фамилии?

Они указали на одного. Этого парня сразу арестовали, а через день мне довелось с ним повидаться.

Я на кухне чистил картошку, а арестованного отправили туда же — на подмогу поварам. Парень был моего призыва — тоже фазан — пухленький и на вид скромный. Он молча срезал ножиком кожуру, бросал картошку в котёл и думал о своём. Его я хорошо знал. Ещё полгода назад ему прилетало ото всех подряд. Да и сейчас в его манерах не обнаруживалось дембельских замашек. Спокойный по характеру, он явно не тянул на закоренелого неуставника. Может, он и поддал кому, но наверняка по делу: что поделаешь, — это почти единственный аргумент, принятый в армейской среде. Но, с другой стороны, кто его знает? Армия, в принципе, и порядочного человека может исковеркать так, что он превратится в зверя. Здесь, в армии, изменения происходят только в одном направлении: хорошие становятся плохими, а плохие — ещё хуже. Обратных превращений я ни разу не наблюдал.

Было похоже на то, что беглецы побоялись назвать тех, от кого им доставалось по-настоящему, и указали на в общем-то безобидного козла отпущения.

По поводу нового ЧП полк строили дважды. Первый раз одних старослужащих, а потом отдельно молодых.

Красноречивый генерал снова держал речь перед строем:

— Ну …вашу мать! Вы же в Афганистане! — тряс перед собой ладонью генерал, обращаясь к тем, кто уже отслужил больше года, — Сколько можно повторять одно и тоже — кончайте с ветеранством! О себе подумайте! Ведь из-за этого постоянно на боевых друг в друга стреляют! Из-за х..ни получите пулю в спину! Думайте о будущем, о последствиях! Это ж не Союз!

Деды с внимательным видом слушали генерала, пропуская его слова мимо ушей. Хорошо ему, генералу, рассуждать, как солдатам надо себя правильно вести — он же наших проблем не хлебает. Теоретически он прав — бить нехорошо, а что остаётся делать, если по-иному молодой не подчиняется? — Ну, не хочет драить очко? Ведь спрос за порядок лежит на сержантах. А воюет один только 3-й батальон, а мы из Кабула не вылазием.

На втором построении, выступая перед строем молодых, генерал расставил акценты иным образом:

— Товарищи солдаты! Стойте за себя! Будьте сплочённее! Дружней! А если тяжело — говорите командиру! Командир — он всегда за вас заступится!

Однако речь генерала храбрости молодым не прибавила. Они уже давно знали, на чьей стороне командиры. Знали, что жаловаться в армии не принято, а кроме того бесполезно и небезопасно.

На следующий день генералы улетели к себе в Москву.

Почти сразу арестованного солдата отпустили. Не доводя до суда, дело замяли. В 6-й роте всё оставалось по-прежнему.

Конец беспределу в 6-й роте положило новое ЧП, которое произошло двумя месяцами позже.

Трое офицеров: сам командир злополучной 6-й роты, зам. командира разведроты старший лейтенант Калинкин и ещё один прапорщик — решили заняться бизнесом. Они наладили продажу афганцам армейских раций, к которым имели доступ. Предприимчивые офицеры, чтобы не смущать покупателей, не спрашивали их, душманы они или нет — поскольку их больше интересовала коммерческая сторона дела, а не военная. Поначалу у них всё шло гладко и ровно. Но каким-то образом об их незаконном промысле узнали особисты. КГБшники стали за ними следить и, чтобы взять всех с поличным, устроили им засаду. В очередной момент передачи товара всё сработало.