Чтение онлайн

— Дай-ка примерю… О! Точно! Мой размер! — и отдавал взамен свою — БэУшную, но тоже ничего. Таким же образом обменивались парадный китель и брюки. В утешение говорилась одна и та же фраза:

— Ничо, ничо… Придет время, и ты также получишь свое!

Мы не сопротивлялись, понимая, что дембеля едут домой и не к лицу им выглядеть потрепанно. А тут, в части, на нас все равно смотреть некому. Как ни старались офицеры, как с этим ни боролись — все было напрасно, и спустя месяц почти ни у кого из наших не осталось новых вещей.

Отъезд дембелей растянулся на весь ноябрь. Последними офицеры оставляли специально тех, кто имел залеты по службе — обычно самых ретивых неуставников, которые так шерстили молодых, что об этом становилось известно начальству. Эта мера имела хорошее воспитательное значение. Оставшимся в меньшинстве приходилось туго. Те, которых они в свое время систематически дубасили, теперь могли отыграться за все былое, и, случалось, на прощание устраивали им «дембельские проводы» — как акт возмездия и справедливости. Так что кое-кто из последних дембелей уезжал домой украшенный сочным фингалом.

Удивительно, но по сравнению с учебкой служба в части казалась мне настоящим отдыхом. Шла размеренная, спокойная жизнь. В учебке я вообще не оставался наедине со своими мыслями: все время взводом бегали, качались, зубрили. А здесь, чтобы лишний раз не попадаться на глаза старослужащим, улучив момент, можно было прошмыгнуть в библиотеку, взять там любую книгу, положить ее перед собой, раскрыть на середине, как будто читаешь, а сам расслабляешься и думаешь о своем. Мирно. Тихо. Благодать. Заодно исподтишка подглядываешь за молоденькой библиотекаршей, которая все время что-нибудь читала или писала. Такое блаженство! Но долго так не засидишься — вдруг куда потребуюсь — начнут искать — так и схлопотать можно. Посидишь полчасика и обратно в казарму.

— Вот не ожидал, что в части нас встретят так хорошо. Все нормально. Никто сильно не докапывается, — обсуждали мы новую жизнь в части. — А думали, сразу налетят, начнут п*дить! А уж неделя, другая проходит и ничего — не трогают! Одна лафа!

Правда, иногда получали оплеухи — не без них — но всегда за дело и это было вполне терпимо.

Мы все еще располагались в одном отведенном месте и жили одним взводом. Зам. командира взвода у нас был ефрейтор Виктор Карташов — крепкий, высокий парень с боевым характером. Старшим среди нас его назначили еще в учебке перед отправкой в часть. Командиры сразу его приметили как умеющего командовать другими, даже последнее время пару раз назначали дежурным по роте, поскольку он мог рулить курками не хуже сержанта.

Как-то наш взвод занимался в учебном классе. Офицера не было: шла самоподготовка по уставам гарнизонной службы. В коридоре выставили одного на шухере, а сами переговаривались. Карташов, раскинувшись на стуле, вспоминал свои похождения на гражданке:

— …Пошли мы с друганом на железнодорожный вокзал. А кореш хоть на вид и дохлый, но ничего не боится… Так вот, подходит он к двум здоровенным бугаям, те выше его на голову, я-то на всякий случай в стороне держусь, и говорит:

— Чо, фраера, поезд ждете? — те покосились на него, как на мальчишку:

— Ждем. Тебе-то чего?

— Десятку гоните.

Бугаи как на него поволокли! Ну, думаю — довые*вался! Будут п*дить — даже заступаться не стану — такие кабаны еще зашибут насмерть! — а корефан — хоть бы х*!

— Чо, в натуре, нах*, дергаетесь? Сейчас мои кореша подкатят, вы ведь никуда отсюда не улизнете! Пришьем вас обоих тут на вокзале. Ни с такими справлялись! — те и притухли:

— Да ладно! Давай нормально поговорим — что мы, будем драться, что ли?

Поговорили еще и пошли вместе в гастроном за бухалом. Они там купили закусон, вино. Потом подошел я и стали бухать все вместе.

К этому времени вокруг Карташова за партами расселись ему подобные — близкие по духу. Они с восхищением закачали головами:

— Во, дает!.. Умеет же себя поставить!..

Карташов, видя, что его рассказ понравился, продолжал:

— В другой раз сидим компанией в лесополосе. Поддали немного. Болтаем, ждем развлечений. Смотрим — по дороге идут две молоденькие девчонки. На нас косят с опаской и что-то переговариваются. Мы встаем и пошли их брать в окружение. Заходим с флангов, чтоб те не удрали, а они как вчистили! У одной была корзинка — так ее бросила на дорогу! Мы за ними! Я одну, а она такая пухленькая, догнал, повалил на землю. А она отбивается и кричит:

— Не надо!.. Пусти! Я девочка!

Другие как это услышали, так тоже полезли на нее.

— Куда лезете? — говорю. — Пошли нах*! Я догнал, значит — моя! Них…, только после меня! — чуть драться не пришлось.

А она все вырывается, кричит. Я дал ей по морде, чтоб не орала и как заделал!

— Ну, что?.. — оживились дружки Карташова. — «Девочка»?

— Каво! Какая там «девочка»! Чего только орала!

Этот случай сразу развеселил окружение Карташова, они в восторге загудели:

— О-о! Умеют же веселиться!

— Еще расскажи что-нибудь!

Карташов продолжал вспоминать свои «подвиги». А я с негодованием думал о том, что такой подонок — мой командир, и хочешь не хочешь, а должен ему подчиняться. Офицеры без промаха знали, кого ставить старшим. Здесь признавался один аргумент — сила, и среди солдат поэтому была в ходу и соответствующая мораль — полууголовная.

К концу ноября, когда все дембеля разъехались по домам, нас — операторов — расформировали по разным ротам. Наши пути разошлись: Карташова распределили в разведроту, а меня и еще троих оставили в этой же роте — у Хижняка.

Хижняк к этому времени получил звание старшего лейтенанта. До этого мне казалось очень странным, почему командиры взводов имели звание старших лейтенантов, в то время как командир роты — Хижняк — был всего лишь лейтенантом. Это могло означать только одно — начальство сразу видело в нем перспективного командира и смело двигали его на повышение, доверив командовать ротой.

Ротный сразу дал мне звание ефрейтора, присвоил квалификацию специалиста 3-го класса и, что для меня было особенно удивительным, определил оператором на единственную в нашем взводе БМД. Хотя другие уже имели звание ефрейтора и нужную квалификацию, но никто другой из молодых операторов в нашей роте БМД не получил. Каждый хотел получить БМД, так как это дает важное преимущество перед остальными: можно спокойно возиться с машиной в то время когда остальные ходят строем или болтаются на турнике.

Всего в роте было четыре БМД: по одной на каждый взвод и одна командирская. Такой же недокомплект был во всех ротах нашего 2-го батальона. Только 1-й и 3-й батальоны были укомплектованы боевой техникой полностью.

Еще к нам в роту добавили механиков и командиров отделений, которые как и мы недавно прибыли из учебки. Так сформировалось новое молодое пополнение роты — всего человек десять. Тут и дали себя знать отношения между призывами, которых мы так опасались.

Утром после команды: «Рота, подъем!» — мы — молодые — убегаем на спортплощадку. Там бегаем, отжимаемся, подтягиваемся. Деды зарядкой не занимались — берегли силы для завтрака: кто прикинется больным и досыпает еще полчасика, а другие, хотя и были с нами на спортплощадке, но мышцы не напрягали, только перекуривали и болтали между собой. Прибежав с зарядки, мы — молодые — уже свежие, взбодренные приступаем к работе — до завтрака надо навести марафет: протереть пыль, помыть и натереть мастикой пол. Пол натирался специальными щетками, чтоб все блестело! Тут постоянно возникали мелкие проблемы. Щеток на все взвода не хватало, и потому их приходилось припрятывать, просить, а то и просто тянуть друг у друга.