Солдаты Афганской войны
Шрифт:
Однажды из-за того, что нам не хватило щетки, мы не успели натереть мастикой пол. Взвод ушел на завтрак, а потом сразу на занятия.
В это самое время на нашу беду в расположение с проверкой зашел ротный. Посмотрев везде санитарное состояние, он сделал вроде бы незначительное замечание старшему сержанту Еремееву — замку нашего взвода:
— Почему пол в таком состоянии? Вы что, его не натирали? — и, долго не задерживаясь, ушел.
Еремеев, хоть и отслужил только год, но при поддержке ротного, заметившего его незаурядные способности руководить другими, быстро вырос до зам. комвзвода. Он был высокого роста, крупного телосложения и в своем призыве выделялся как лидер. Даже со старшим призывом — дедами — держался на равных.
Сразу, как только взвод вернулся с занятий, Еремеев скомандовал:
— Май семьдесят девять, строиться!
Молодые построились в одну шеренгу.
— Ну что, сынки е*ные… совсем оборзели? Не рано х* задрали?! А-а?! Грязь развели и не убираете! Все! Сегодня вечером будем вас, недоносков, равнять! Разойдись!
День прошел как обычно. После отбоя, ночью, меня будит один из молодых:
— Вставай. Иди в сортир… — а у самого вид хмурый-хмурый. — Еремеев ждет.
В одних трусах и с нелегким предчувствием я направился в туалет. На душе кошки скребут — наверняка там пустят в ход руки. И я не ошибся.
Еремеев встретил меня озлобленным взглядом, надвинулся вплотную и заорал:
— Смирно! Что, бл*, деды за вас должны полы натирать? А-а? — и с ходу ударил несколько раз в грудь.
— Пошел за следующим! И чтоб я не ждал! Быстро!
За эту ночь все молодые по цепочке имели такую же воспитательную беседу. И никто из нас не нашел в себе силы заступиться за себя. Новое пополнение научилось переносить обиды стойко, по-евангельски, так как прошло хорошую школу — учебку. С этого дня наша жизнь вошла в свою естественную армейскую колею — чуть что не так, сразу построение и мордобой.
ЗАКОН СИЛЫ
В роте кроме вполне уставных работ по уборке помещений нам дополнительно приходилось еще выполнять самые разнообразные прихоти старослужащих. А прихоти возникали даже в ночное время. Именно по ночам старослужащие иногда любили «расслабиться» и посылали молодых кого за вином, а кого за закуской. Несколько раз среди ночи поднимали и меня:
— Воин, подъем! — я вскакиваю, как по тревоге.
— Жратву на четверых! Быстро! Даю двадцать минут!
Никто не задавал глупых вопросов, — А где взять? — и сразу убегали выполнять задание. Дедов «не е*ет», где и как раздобыть — главное, чтобы было.
Единственное место, где можно взять съестное ночью — это в полковой столовой. Скрытно, чтобы не заметил дежурный по части или другой случайный офицер, пробираешься к столовой. Там уже жмутся в нерешительности с пяток таких же «добытчиков» из других рот. Повара знают, что по ночам снаружи всегда крутятся молодые, знают, что всем им нужна еда, поэтому двери в столовой наглухо закрыты, и на стук никто не отвечает. Но вот слышится лязг засова — кому-то по делам надо выйти из столовой. Как дверь открывается, все посыльные стараются туда прорваться или хотя бы успеть попросить:
— Слышь, полбулки хлеба ни дашь? — повар такие просьбы даже не слышит.
У меня задача была полегче, поскольку меня послал Алик — известный бугор из 6-ой роты. Высокий и мощный — его хорошо знали во всем полку. Этой ночью он пришел к нам в 4-ю роту, чтобы пообщаться с Коломысовым и Сазоном, такими же здоровыми и крепкими дедами.
— Меня Алик послал! — сказал я повару. — Просил с десяток яиц принести и хлеба.
— Алик? — повар сразу на меня обратил внимание. — Сейчас принесу. Жди тут.
Через несколько минут он уже вернулся с кастрюлей, наполовину наполненной яйцами. Там же лежал хлеб. Я, счастливый, побежал обратно.
Другим же, иной раз, приходилось добывать провиант с «боем». Сколько волнующих историй о подобных ночных похождениях постоянно происходило в столовой:
— Сперва прошу повара по-хорошему: — Ну дай, говорю, хлеба с маслом и еще чего-нибудь поесть! Сам понимаешь, не для себя! — Не дает, сука! Говорит, — ничего нет! Думаю, — вернусь с пустыми руками — меня же п*дить будут! Терять нечего! Разозлился, как вломил ему! — Хлеб! Масло! Мясо! Тащи, сука, быстро! — Так сразу все нашлось! — Есть! — кричит. — Есть! Сейчас принесу! — смотрю — метнулся и тащит все что надо!
Когда в другой раз меня ночью послали за едой, то я уже не терялся. Проявляя солдатскую смекалку, первым же делом произнес магические слова: «Алик из шестой послал!» — и повара сами притащили все, что требовалось.
Законы в армии строгие, и они действуют также неотвратимо, как и законы самой природы. Хоть эти законы и не прописаны ни в каком кодексе и ни в каком уставе, все же по ним живут все армейские коллективы, и они определяют поведение всех солдат без исключения.
В ротах полностью властвует закон подчиненности по призывам, который гласит: «старший призыв — всегда прав». Коллектив роты небольшой — около семидесяти человек — все на виду и все друг друга знают. Но в отношениях между солдатами из разных рот зачастую действует уже иной закон: «кто сильнее — тот и прав».
Как прямое проявление так и сложное хитросплетение этих двух главных законов и образует все разнообразие неуставных взаимоотношений.
Неуставщиной были пропитаны все отношения между десантниками. Постоянно по этой причине приключались всякие неожиданные случаи.
Идешь по территории части и смотришь далеко-о вперед и по сторонам. Если где на пути встречается группа работающих, то лучше не испытывать судьбу и обойти стороной. А чуть зазевался — остановят, дадут в руки лопату и заставят ишачить. Случалось, что так припахивали даже дедов, когда те отбивались от своих.
В столовой после приема пищи уборка со стола, естественно — забота самых молодых. Когда взвод уходит на построение, они относят грязную посуду на мойку. Вот тут их и подстерегают опасности. Наряд по кухне — солдаты из других рот — зная, что посуду приносят одни молодые, старались их тут же перехватить. Они, стоя у дверей мойки с большущими черпаками в руках, отрезали возможные пути к отступлению:
— Стой, нах*! Куда, бл* направился! Назад!
— У нас построение! Меня ждут!
— А меня е*ет, что тебя ждут? Давай, сука, мой!
Привыкшие к повиновению молодые берут тряпку и моют тарелки, искоса поглядывая на дежурных. Стоит дежурному чуть отвлечься, как они бросали работу и пулей вылетали из кухни. Но так запросто улизнуть получалось не всегда. Подождав немного на улице, на выручку отправляется дед: посылать молодых бесполезно — их тоже заодно могут припахать. Теперь все решает сила: наворочает дед дежурным, значит хорошо — отбил молодого, а окажутся посильней дежурные — то дед сам и получит, и поработает.
И все-таки жизнь в условиях неуставных отношений здесь в части была во сто раз спокойнее и легче, чем там — в учебке, где мы жили по уставу.