Чтение онлайн

– Да, сэр, - насмешливо ответил тот, но послушно пошел.

– Так на чем мы остановились?
– спросил я.

– На том, что убивали краута, - подал голос длинноногий австралиец. В любом подразделении есть свой штатный комик. Этого осси* звали Ронни Спаркс, и я надеялся, что воюет он так же хорошо, как чудит.

– - - - - - - - -

* Осси (Aussie) - австралиец.

– - - - - - - - -

– А до краута?
– спросил я.

– Ну да, командир...
– сказал австралиец.
– А он неплохо выглядит успокоился.

– Рано или поздно всякий подрастающий мальчик получает необходимый урок, - заметил я.

Не все наемники смеялись. Аудитория у меня была, конечно, средняя, а я - не Милтон Бёрл*. Моя дубинка им не нравилась, я тоже, но я не чувствовал себя отверженным из-за отсутствия теплых чувств с их стороны. Меня и мою дубинку они со временем оценят по достоинству.

– - - - - - - - -

Американский комик.

– - - - - - - - -

– Мне нужен водитель, - сказал я, постукивая дешевым шариковым карандашом по доске объявлений.
– Кто здесь лучший водитель?

– Я, - сказал еще один немец, вставая с койки.

– Ты кто?

– Ханс Кесслер. Все зовут меня Хэнк.

Дальше я пошел по списку. Начальников мне было не надо, одного мне уже назначил майор Хелм. Если б я не хотел, мог бы его и не брать, но майор предлагал так настойчиво, что я согласился. Его звали Ван Рейс - Питер Ван Рейс, из Южной Африки, сержант регулярной армии Родезии. Как сказал майор Хелм, Ван Рейс - бывший фермер, очень хорошо знает страну и владеет двумя африканскими языками, на которых говорят в Родезии, - шона и матабеле. Я сказал майору, что дам ему знать.

Ван Рейса в этот момент не было, он уехал на патрулирование и еще не вернулся. Рядом с его именем я поставил вопросительный знак и продолжил охоту за головами. Пока что в мою группу вошли Тиббз (Алабама), Спаркс (Австралия), Кесслер (Западная Германия), Марсден, Коукли, Симмонз, Уэбб (Англия), Гроот, Леманн, Финчли, Виллиерс (Южная Африка). Взял я двух из трех ирландцев по фамилии О'Хара и Смит. Третий, Кирни, выглядел законченным забулдыгой. Если считать, что я взял Ван Рейса, то всего четырнадцать. Здесь больше никто не произвел на меня впечатления. Я перешел во вторую и третью казармы.

Я закончил комплектование своей команды и выходил из третьей казармы, когда увидел Тиббза, топающего по посыпанной гравием дорожке, и шествующих за ним врача-армянина и майора Хелма.

Мы с майором остались снаружи, а Тиббз показал врачу, где можно найти побитого немца. Закурив английскую сигарету с пробковым мундштуком, майор небрежно заметил:

– Говорят, у тебя кое-какие неприятности.

Хелм, этот старый убийца с приятными манерами, будто говорил со мной о недугах растений в своем розарии. Я был почти уверен, что у него есть розарий. А если не розарий, то коллекция редких марок или первых изданий Агаты Кристи.

– Ничего такого, с чем бы я не справился, - ответил я.
– Я поступил, как и надо было поступить.

– Да-да, - согласился майор.
– Феттерманн начал доставлять нам неприятности, как только приехал сюда. У меня были сомнения, когда я подписывал с ним контракт. Обычно я не делаю ошибок. Кстати, ты не думаешь, что убил этого любителя сосисок?
– В голосе майора я уловил нотки беспокойства. Но, взглянув на меня, он взял себя в руки.
– Не думай, что я критикую твои действия. Просто правительство предпочитает, чтобы мэрки умирали на поле боя Тут деньги и прочее, ты ж сам понимаешь. Мы же везли это добро из Германии.
– Майор взял меня за руку.
– Слушай, старина, если тебе в будущем придется прибить кое-кого из этого сброда, делай это подальше от Солсбери, ладно?

– Буду стараться, сэр.

Мы обменялись вымученными улыбками, и тут появился врач-армянин со своим черным чемоданчиком. Врач обратился к майору, который несколько напряженно ждал, что тот ему сообщит.

– Его избили очень сильно, сэр, - были его первые слова.

– Господи! Да плевать мне на это.
– Майор явно недолюбливал лекаря. Скажи прямо: жить будет?

– Будет, сэр, хотя другой бы на его месте...

– Другой, другой...
– огрызнулся майор.
– Ты скажи мне лучше, долго ли он будет валяться?

Врач ответил, что не больше недели.

– Феттерманн еще повоюет, - добавил он.

– Спасибо на добром слове, капитан Атамян, - бросил ему майор, внезапно подобрев.
– Он еще повоюет, - повторил майор, все еще глядя вслед врачу.
– Тебе не показалось, что он издевается над нами, Рэйни?

– Возможно, - ответил я.
– Но у него это плохо получается.

– Боюсь, что в душе доктор Атамян - пацифист, - пришел к выводу майор.

В его устах это прозвучало так, словно худшим прегрешением может быть лишь растление малолетних и надругательство над флагом.

Потом он резко переменил тему разговора. Я уже начал привыкать к таким сменам в его настроении. Уже темнело, но Хелм предложил прогуляться вокруг расположения части. Я уже осматривал территорию, и майор это знал, но возражать я не стал.

Днем в Родезии жарче, чем в Калифорнии. Ночью становится холоднее, намного холоднее, потому что большая часть страны представляет собой возвышенное плато. При этом у Родезии и Калифорнии много общего. То же сверхголубое небо, которое ночью взрывается мириадами звезд. У Родезии, как и у Калифорнии, свое лицо, и неудивительно, что все жители, черные и белые, так горячо ее любят.

В вечерних сумерках мы шагали по чистому ровному гравию дорожки. Хелм сказал:

– Ван Рейс вернется поздно вечером. Ты будешь в казарме?

– Конечно.

– Ну, я думал, захочешь прогуляться по городу. Солсбери - приятный городок, несмотря на эту проклятую войну. Странно, что не было ни обстрелов, ни бомбардировок" О, я думаю, это Ван Рейс.

Майор окликнул южноафриканца, и тот не заставил .себя ждать.

Ван Рейс отдал честь, не взглянув при этом в мою сторону. Майор представил нас друг другу, мы поздоровались за руку. У южноафриканца была грубая, мозолистая рука от долгих лет работы на земле. Наконец мне попался родезиец, который трудится сам, а не оставляет работу черным.

– Ладно, ребята, я пошел, - сказал майор.
– А кстати, сержант! Рэйни тут здорово отделал Феттерманна, немца.

– Он давно напрашивался, это любой скажет, сэр, - прокомментировал событие Ван Рейс.

Майор пошел в направлении своего офиса.

– Я хотел бы пригласить вас на пиво к себе, - обратился я к Ван Рейсу.
– Правда, у нас такой порядок - словно медведь ночевал.

– Тогда пошли лучше ко мне, у меня холодное "кейптаунское" - на уровне мировых стандартов.