Чтение онлайн

Все обошлось, постепенно жизнь вошла в свою колею.

Родители немножко пошутили с моим днем рождения. Не специально, конечно. Если кто-то спрашивает, когда он у меня, отвечаю: «Помните Гошу из «Москва слезам не верит»? Я родилась с ним в один день». Наслаждаюсь растерянным видом собеседника. Все вспоминают про золотую осень на Воронцовских прудах, потом, что день рождения был фальшивым. Дату настоящего не помнит никто.

Вот и в реальной жизни многие знакомые, закрутившись в предновогодней суете, забывают меня поздравить. Семья тоже испытывает некоторые неудобства. Празднование дня рождения обычно переносится на ближайшие выходные, последние в году, то есть на те дни, когда все бегают по магазинам, скупая подарки и продукты к праздничному столу. Мои же родные и близкие вынуждены отрываться от предновогоднего чёса, вручать мне презенты, садиться за накрытый стол вопреки желанию сбросить лишние килограммы к Новому году и играть в мои любимые настольные игры.

Зато у меня всегда есть чем нарядить елку. Елочные игрушки — это самый популярный подарок к моему дню рождения. В детстве у нас был кот, который регулярно ронял елку, и стеклянные игрушки бились. Теперь кота нет, и игрушки зачастую небьющиеся, так что у меня скопился приличный запас нераспечатанных коробок. Придется, видимо, передаривать.

В этом году 23 декабря выпало на понедельник. Паршивее не придумаешь. Начало последней полной рабочей недели в году. Успеть за нее нужно как за целый месяц. К тому же добрая половина сотрудников на больничном. Начальство рвет и мечет.

Не до празднеств, конечно, но под ложечкой сосет — родители и Света с утра поздравили, а дальше тишина. Раньше приходили хотя бы поздравительные смс-ки от сотового оператора, из магазинов с бонусами ко дню рождения, сейчас все экономят.

К концу рабочего дня я совсем расклеиваюсь. Кажется, я больше никому не нужна. Все про меня забыли.

Неожиданно приходит вполне живое и искреннее поздравление от бывшего мужа. Кроме традиционных здоровья и материального благополучия, Игорь желает мне обрести любовь и счастье, намекая на счастье семейное. Честно, рада, что у него это уже есть. Изредка заглядываю на его страничку в соцсети, на которой полно тому доказательств. Да и на аватарке он счастливо улыбается, обнимая сына.

Воспрянув духом, я добираюсь до дома, но в пустой квартире на меня с новой силой наваливается хандра. Эх, Ирка, Ирка, дожила до двадцати восьми, а у тебя ни мышонка, ни лягушки*… Действительно, завести что ли кота. Вспоминаю нашего Дымку— толстого серого британца, на приплюснутой морде которого словно была написана ненависть ко всему человечеству. Господи Боже, о чем я думаю? Ну какой кот?

Вспоминаю племянников. Счастливая Света, у нее два спиногрызика, которые всегда, даже если небо на землю свалится, будут с ней. Очень хочется их повидать, но сейчас наш офис гриппует, боюсь привезти «подарок» к Новому году. Света меня тогда точно убьет.

Мысли текут, как вешние ручьи, беспорядочно, непредсказуемо, туда, куда им захочется. Думаю о детях, пытаюсь утешить себя — у меня с сестрой шесть лет разницы, у меня еще все впереди. Тут же в мысли влезает непрошенный въедливый червячок: ну да, ну да, когда двадцать восемь было Свете, у нее уже была пятилетняя Аленка.

Бесцельно слоняюсь по квартире. Захожу на кухню, чтобы что-нибудь пожевать, хотя есть не хочется. В комнате листаю попавшиеся под руку журналы, хотя не собираюсь читать. На всякий случай измеряю температуру. Градусник ожидаемо показывает тридцать шесть и шесть. Моя тоска явно не вирусного происхождения.

Еще летом в тесте в каком-то журнале мне встретился вопрос: «Любите ли вы свой День Рождения?». Я уверенно ответила «да». А про себя еще подумала, что у многих людей в каком-то возрасте этот ответ меняется на «не знаю»/«не очень» или «нет». Интересно, подумала я тогда, в каком возрасте это произойдет со мной?

Ближе к одиннадцати ночи на мой смартфон начинают приходить поздравительные открытки. Я не читаю их. Просто вижу, как экран в темноте вспыхивает ярким светом. Лежу не раздевшись на кровати под пледом с мокрым от слез лицом в позе эмбриона.

Дура.

Я ненавижу свой день рождения!

_________________

* героиня искажает фразу из «Сказки о царе Салтане…» А.С. Пушкина

Грипп я все-таки подхватила. Буквально за день до Нового года.

Никого из близких не заразила. Родители поехали встречать праздник к Свете и Саше. А я, сбив температуру и нагрев вина, тупила в Голубой огонек за столом, худо-бедно накрытым благодаря службе доставки готовой еды.

Очень переживала, что по примете о первых двенадцати днях года всю зиму, весну и лето проведу в одиночестве в собственной постели с градусником и лекарствами. Но потом этот страх как-то забылся. В конце января и начале февраля была загружена работой.

В середине февраля в субботу еду помогать Свете, у Саши сегодня дежурство. Сестра без умолку рассказывает о сыне, о том, как он ест и спит, какие любит игрушки, как заливисто смеется, когда с ним играет Аленка. На фоне Светиных проблем и забот, приятной суеты вокруг малыша моя собственная жизнь вдруг кажется какой-то скучной и примитивной.

Вместе отправляемся на прогулку: Свете надо и в банк зайти, и в магазин забежать. Дениска быстро засыпает в коляске, и мы выходим на оживленную улицу. Начинают попадаться магазины, витрины которых украшены розовыми и красными сердечками. Воздушные шарики в форме сердечек облепляют крыльцо салона красоты. Точно, четырнадцатое февраля, День святого Валентина. Не люблю этот праздник, он кажется мне каким-то надуманным и фальшивым.

Проходим дальше. За французским окном кафе виден украшенный неизменными сердечками интерьер, маленькие столики с зажженными свечами и за каждым столиком по парочке. Я морщусь, как от зубной боли. Когда же приходится обходить целующихся посреди тротуара подростков (на вид им не больше шестнадцати) с парящим над их головами дурацким фольгированным шариком в виде голого амурчика, я взрываюсь:

— Какой идиот придумал этот тупой праздник? Все изображают из себя невесть что, дарят друг другу пошлые подарки! Еще и говорят, наверное, всякие отстойные словечки. Признаются в любви, потому что так положено, — я кривлю губы и искажаю голос, растягивая гласные, — Ва-аленти-инов день!

Света замедляет ход, разворачивается. Смотрит так, словно видит у меня на лице изъян, о котором я не подозреваю. Как будто у меня на носу вскочил прыщик. Еще не болит, не чешется, но уже покраснел, и уродливым бугорком портит мою симпатичную мордашку.

— С каких пор тебя раздражает то, что люди хотят любить? Да, порой желаемое выдают за действительное, даже играют в любовь. А подарки пошлые дарят потому, что в магазине продаются такие.

Света на секунду останавливается, приподнимает брови:

— Или ты больше не веришь, что на свете есть любовь? — глядит на меня, как на наивную дурочку, полагающую, что земля плоская и стоит на трех слонах.

Я мысленно возвращаюсь к ее словам и вечером, и на следующий день, и через неделю. Почему меня так вывел из себя День святого Валентина? Я действительно стала циничной, зачерствела сердцем? Или в глубине души просто завидую той же Свете, замужним подругам, в конце концов, родителям?