Солнце и гром
Шрифт:
– Не спорь, – только и сказал Джеймс, снова атакуя его, целуя все, до чего только мог дотянуться, готовый сломить любое, даже самое яростное сопротивление.
Альваро не сопротивлялся. В другой день ему, может, хватило бы здравомыслия отвергнуть Джеймса, даже избить в случае необходимости, но не сегодня, когда он был странно очарован им и раздавлен пугающей властью его тихой, покоряющей все вокруг воли. А раз он не хотел избивать, ему необходимо было отвечать на страсть Джеймса, иначе она бы его просто стерла в порошок. Это был словно буран: свирепый, сносящий все на своем пути, безжалостный и великолепный в своей наглости.
– Угомонись.
– Черт, я же сказал – не спорь! – агрессивно, крепко сжимая запястья. – Я все равно не отпущу!
– Я и не спорю. Но если ты хочешь дойти до конца, здесь не самое лучшее место.
Как ни странно, до Джеймса дошло. Что еще поразительнее, он нашел в себе силы отпустить Альваро и последовать за ним в сторону лифта. Но шел он при этом очень близко, почти дыша в затылок, словно боясь, что жертва попытается сбежать. Честно говоря, на какую-то секунду Альваро закралась в голову такая мысль, но ее неосуществимость была слишком очевидна. Кроме того, бешеный напор Джеймса и его не оставил равнодушным, хоть и поражал отнюдь не меньше; от шока и волнения его почти трясло, и он не смог бы сказать, чего в этой дрожи было больше: страха или возбуждения.
Лифт он уверенно проигнорировал, опасаясь, что в нормальном виде выйти из него уже не сможет, а на лестнице случилось что-то вроде продолжения недавней гонки. Альваро со всех ног побежал вверх по ступенькам, Джеймс немедленно рванул вдогонку, при этом они смеялись, как два душевнобольных, и чувствовали накал эмоций, от которого все волоски на теле вставали дыбом. Наконец, отыскали один из номеров, что дал им Демарио, спокойно вошли внутрь, и тут Альваро усомнился в том, что имел дело с человеком, а не с демоном.
Первую минуту он вообще ничего не мог контролировать, Джеймс притиснул его к стене и держал так крепко, как могли бы держать пятеро; при этом он умудрялся сдирать с него одежду и целовать с такой яркой ненасытной жесткостью, что эти поцелуи походили, скорее, на укусы и вызывали даже легкое отторжение.
Альваро не был девственником, но никогда не спал с парнями, и потому первые минуты с Джеймсом были для него странными, пугающими, особенно когда они перешли на кровать, и тот тут же подмял его под себя, быстро сдергивая с себя футболку. В какой-то момент Альваро даже захотелось втащить Джеймсу и сбежать, но тот будто почувствовал это, замер ненадолго и посмотрел ему в глаза.
В этом взгляде было что-то такое, что в очередной раз подавило всю волю блондина, волю, которая далеко не была слабой, и, хуже того, заставило что-то в нем поплыть от предвкушения, предвкушения долгого и мучительного наслаждения.
– Не спорь, – шепотом повторил Джеймс, еле ощутимо целуя его в щеку.
Он не был опытным, и Альваро всем телом ощутил это в момент полного единения. От боли ему снова захотелось прибить Джеймса, даже сломать ему что-нибудь; слезы брызнули из глаз невольными предателями, но изменить что-либо уже не было никакой возможности. Он напряг все силы, собираясь достойно перетерпеть эту пытку, на которую в какой-то степени сам себя обрек.
Конец ознакомительного фрагмента.