Чтение онлайн

— Да, красавица лошадь, — сказал Вихров.

Он показал командиру отделения, как проехать в штаб бригады, и повел Лопатина в эскадрон, чтобы на месте выработать план охоты на кабанов.

Солнце уже поднималось за снеговыми вершинами, когда небольшой отряд Вихрова въезжал в кишлак Люкку.

Кишлак — несколько десятков покрытых камышом глинобитных кибиток — был расположен среди отрогов скалистых гор Чульбаир. И в самом кишлаке и вокруг него зеленели сады. Кое-где виднелись темные полосы — следы сжатого хлеба.

Под самыми горами еще лежала глубокая тень. Там все сливалось в густо-синий непроницаемый мрак. В воздухе было свежо. Подбадриваемые прохладой, лошади шли ходким шагом. Поскрипывали седла, позванивало железо удил. На запыленных лицах всадников лежали красноватые отблески всходившего солнца.

Кроме коноводов, с Вихровым ехали Лопатин, Харламов, Сачков и Алеша. Надо сказать, что Вихрову стоило большого труда взять Алешу с собой. Лихарев еще почти не вставал, и ординарец дрожал над ним, как заботливая мать над больным ребенком. В общем, Лихареву пришлось отправить ординарца в приказном порядке с пожеланием без удачи не возвращаться. Это обстоятельство вначале несколько удручало Алешу. Вспомнив Сибирь, он загорелся желанием показать местным жителям, что представляет собой таежный охотник. Однако из скромности он ничем не выдавал своего превосходства над остальными охотниками и в разговорах помалкивал.

Вихров приглашал и Седова принять участие в истреблении диких свиней, но Петр Дмитриевич сказал, что по поручению Федина ему надо проводить семинар с работниками санитарной части полка. По этой причине ему пришлось остаться в Юрчах.

Въехав в кишлак, отряд расположился подле мечети.

Мечеть, как и все подобные постройки Восточной Бухары, имела весьма скромный вид. Это было обыкновенное глинобитное здание, несколько больше и выше кибитки, с плоской, без мозаики крышей и двумя тонкими деревянными колоннами у главного входа.

Весть о приезде охотников быстро разнеслась по поселку. Не успели всадники оправить седловку, как к ним сбежалось почти все население кишлака. Последним пришел аксакал Хасан-ака — высокий сухой человек с седеющей бородой. Вначале он несколько иронически посматривал на охотников из-под прищуренных век, хорошо помня свою недавнюю встречу с обозниками, не убившими ни одного кабана, но когда он повнимательнее вгляделся в прибывших, недоверчивое выражение сошло с его лица и он проникся к ним уважением.

Пришел и Гафур-ака. Это был тот самый благообразный старик, который навещал Федина во время болезни и просил защиты от хищников.

Внезапно среди толпы послышался плач.

Вихров огляделся. К нему протискивалась старая женщина, повязанная пестрым платком. Проливая слезы и размахивая руками, она говорила так быстро, что он не мог понять ее.

— Почему плачет? Кто она? — спросил он аксакала.

— Это тетушка Гульнара. Одна живет. Ее сына барс убил, — пояснил Хасан-ака. — Большой кабан ест ее джугару. Говорит, ей придется умереть с голоду.

Слушая аксакала, Вихров переводил его слова стоявшему рядом Лопатину, который с участием смотрел на старую женщину.

Оказывается, огромный кабан-одинец до того обнаглел, что третий день, как хозяин, ходит в огород Гульнары и пожирает собранный урожай.

— Я пойду убью этого кабана, — сказал Лопатин.

— Подожди, Митя, сначала решим, кому куда идти, — предложил Вихров. Он подозвал отошедшего к бойцам аксакала.

Посоветовавшись с Хасан-ака, Вихров решил взять с собой Алешу и осмотреть сад Гафура. Лопатину с остальными поручалось уничтожить секача, после чего произвести разведку горной тропы, по которой, как заявил аксакал, дикие свиньи ходят на водопой. Решив это, все разошлись по местам.

Маленький дворик тетушки Гульнары стоял на отшибе. Обнесенный вместо дувала сухими кустами, он со всех сторон был открыт для диких животных. В прошлом году барс чуть не до смерти перепугал одинокую женщину. Посредине огорода лежала развороченная секачом небольшая копна джугары — все то, что Гульнара смогла собрать на зиму со своего огорода. Тут же лежал железный серп с отломанной ручкой.

— Глядите, товарищ командир, какие копыта, — показывал Харламов, нагибаясь и разглядывая следы на земле. — Как бугай натоптал. Должно, здоровенный, вражина! Не иначе как одинец. Стало быть, с ним держи ухо востро. Зараз покалечит.

Охотники двинулись по следам зверя. Следы шли по косогору, спускаясь в сплошную чащу кустарника. Воздух, пронизанный солнечной пылью, постепенно накаливался. В низине, насыщенной испарениями, становилось трудно дышать. Гудели комары, облеплявшие лица и руки охотников. Сквозь просвечивающую зелень впереди показалась небольшая гора.

Пройдя шагов двести, они подошли к подножию горы.

— Еще! — сказал Сачков. Он шел впереди и, отгоняя комаров сорванной веткой, разглядывал следы кабана.

След раздвоился и шел теперь по обе стороны возвышенности. Лопатин послал Харламова с Сачковым в обход горы справа, а сам направился тропинкой по противоположному склону.

Не прошел он и трехсот шагов, как неподалеку один за другим прозвучали два выстрела.

Лопатин прислушался. Вокруг было тихо. Вдруг в кулиге на вершине горы грозно затрещало большое животное. Потом послышалось сердитое фырканье секача-великана.

Лопатин вскинул винтовку.

В эту минуту секач, щелкая клыками, выскочил на тропу выше охотника. Он стоял несколько боком к Лопатину, и тому была хорошо видна его мощная голова со свирепыми, налитыми кровью глазами.

Грянул выстрел.

Кабан резко метнулся, взвихрив под собой целое облако пыли, и, перевертываясь с боку на бок, покатился под гору.

«Убил!»— радостно подумал Лопатин. Не перезарядив винтовку, он побежал вниз по тропинке. Но тут произошло неожиданное. Не докатившись несколько шагов до тропы, зверь вскочил, ухнул и, раскрыв вспененную пасть, бросился на Лопатина. Перезаряжать было некогда. Он присел за куст и тут же откатился в сторону. Едва он сделал это движение, как куст вместе с корнем вылетел из земли, поддетый бивнями разъяренного зверя. Потом мимо пронеслась косматая бурая масса, оставляя за собой кровавый след.

Борьба становилась смертельно опасной. Лопатин вскочил, перезарядил винтовку и кинулся через гребень возвышенности, предполагая, что кабан продолжит свой бег по противоположному склону.

При том волнении, которое охватило его, он не надеялся попасть в голову зверя. Следовало стрелять в бок. Возможно, что это ему и удалось бы, если б он не споткнулся и не упал на спину. Увидев противника, кабан ринулся на него. Опущенные клыки уже были готовы вспороть живот командира. Но Лопатин поднял винтовку и выстрелил в упор, не целясь, почти наугад. Пуля попала в лоб кабана. Выкинув передние ноги, он прополз еще два-три шага и всей своей тушей навалился на грудь командира, заливая кровью его гимнастерку…