Чтение онлайн

— Фу–у–у! — выдохнула я с облегчением и продолжила.

Когда только на востоке появилось солнце, над садиком раскрылся не то силовой, не то стеклянный купол, конструкции которого сразу в потемках я даже не заметила.

[1] Китайский фасон длинного узкого платья с разрезами по бокам.

И все было хорошо и даже замечательно, пока черт не принес на эту поляну директрису.

— Так–так–так, — покачала маской эта гнусная мымра, обходя меня по кругу. — Нарушаем, значит? На колени!

Я промолчала, опускаясь на колени. А что тут скажешь, если и говорить–то нельзя?

— Третье нарушение, Три Экс тринадцать–тринадцать–тринадцать, — злорадно сообщила мне эта кикимора. Приказала выпавшим на полянку охранникам во главе со Скаром: — В комнату наказаний. Тридцать плетей! И помни: еще одна выходка, и ты у меня попадешь в зиндан. Это такая дыра в земле, где темно и не дают воды и еды. Думаю, тебе понравится.

— Пошли! — положил мне на плечо тяжелую руку Скар. — Я исполню твое наказание сам.

И что я могла на это сказать? «Ой, мама!» — мне бы не слишком помогло. Поэтому я просто поднялась с колен и неохотно поплелась за ним в комнату наказаний.

Перед тем, как поставить к позорному столбу, мне выдали черную распашонку с разрезом на спине, чтобы я, видимо, не смущала своим телом палача. А то, что тыл будет полностью открыт, никого не волновало. А вот меня эти странности беспокоили!

Ну, в общем, как время не тяни, а оголяться все равно пришлось. Осторожно ступая босыми ногами по холодному, вымощенному каменными плитами полу, я приблизилась к столбу, находившемуся посредине громадного помещения с трибунами. На которых, кстати, уже сидели встревоженными стайками воробьев молодые девушки и довольные наставницы.

— Приступай! — злорадно кивнула директриса Скару. — Пусть все видят, что мы не допускаем нарушений! А преступившая правила должна это ощутить на своей шкуре. Только не калечь ценный экземпляр, То–от!

— Да, разумеется, — кивнул охранник, за плечо подводя меня к столбу и пристегивая к наручникам, свисавшим сверху. Мои руки оказались высоко задраны.

Мужчина распахнул черное одеяние, обнажив спину и легко провел по моей спине рукой, чем–то смазывая. Потом наклонился и прошептал, практически не разжимая губ:

— Начинай кричать, как от боли, после пятого удара, если не хочешь меня подвести!

Я еле заметно кивнула, справившись с удивлением. Зачем ему это? Но со всеми странностями и непонятностями я буду разбираться потом…

Раздался свист плетки… А по спине как погладили. На всякий случай я дернулась.

— Три икса тринадцать–тринадцать–тринадцать! — заорала директриса. Да чтоб эта паскуда гадюку живую проглотила и переварить не смогла! — Начинай считать удары! Ты должна прочувствовать свое наказание! Иначе я прикажу начать все сначала!

— Один! — проскрипела я, решив не строить из себя героиню.

Снова свист и поглаживание.

— Два! — взвизгнула я, соображая, как нужно правдоподобно реагировать на боль ударов, даже если меня никогда до этого не секли. Решила, что громко и с выражением. Вернее, с выражениями.

Ну и разошлась. И даже не слегка.

После пятого я орала в голос. К десятому проклинала директрису во всех позах. К шестнадцатому перешла на всю систему и поставила ее раком. К двадцатому из зала выгнали всех студенток, чтобы я не оскверняла их слух неприличными выражениями и не учила плохому, которое быстро усваивается. На двадцать пятом ударе директриса сломалась и велела прекратить, потому что оглохла и получила слишком реальное представление о себе.

— Оттащи ее в медицинский отсек, — велела напоследок эта стерва, выскакивая за дверь, — пусть проверят на повреждения, но особо не лечат. Девке нужно усвоить свой урок.

— Слушаюсь, — спокойным голосом сказал… мой спаситель? Защитник?

В голове билась, как птица в силках, лишь одна мысль: зачем ему это надо? Вот на кой ляд ему со мной подставляться?

Мужчина осторожно освободил мои руки от наручников и бережно подхватил, когда я начала оседать на пол.

— Сейчас пройдет, — пообещал он мне, прижимая к себе. Протянул руку к маске и заколебался: — Можно?

Я кивнула, все еще мало чего соображая. Зато хорошо понимая, что, хотя и неизвестно, по каким причинам он взялся меня беречь, он — единственный, кого я хоть как–то волную. Даже если у него исключительно червовый интерес.

То–от стащил с меня маску все с той же нерешительностью и снял головной убор. Белоснежные волосы рассыпались по моим плечам. Доктора их, пока я была в медотсеке, специально отрасти заставили, что ли?

Спаситель коснулся прядей, как погладил, и тихо–тихо недоуменно прошептал:

— Они же были черные… как ночь…

И тут до меня хоть что–то доперло!

— Это ты был на корабле?!! — Меня подкинуло. Я уставилась на него в упор, сдвинув брови: — Ты был одним из нападавших!

И только по еле заметному движению ресниц я поняла, что угадала. И не просто угадала. Он чувствовал за собой какую–то вину. Какую? И меня осенило…

— Это ты, — медленно сказала я, не сводя с него обвиняющего взгляда, — толкнул меня на реактивы алхимика…

— Я не знал, — не отводя глаз спокойно ответил То–от, — что ты пострадаешь. Я спасал тебя от смерти. Еще чуть–чуть, и в тебя бы попала плазма.

Н–да, спасал от смерти, чтобы притащить в этот ад. То ли шило на мыло, то ли мыло на шило, то ли шило в задницу. И все вроде бы правильно и благородно. Только вот почему мне так хочется ему врезать?

— И чего ты хочешь? — нахмурилась я, сжимая руки в кулаки.

— Ничего, — спокойно сказал мужчина, еле–еле, одними кончиками пальцев касаясь моего лица. — Кроме того, как вытащить тебя отсюда. Ты не принадлежишь этому миру и никогда не сможешь к нему приспособиться. Здесь тебя ждет смерть, а я хочу, чтобы ты жила, — с этими словами он нацепил на меня головной убор и маску, плотнее завернул меня в распашонку и поднял на руки, прижимая к себе.

Он понес пострадавшую к медикам, мягко ступая по коврам и вытертым плитам двора, словно нес бесценную хрустальную вазу.

Я молчала. А что тут скажешь? Глупо сопротивляться и отказываться от внезапного союзника. Но и принять чужую помощь было сложно, поскольку я не понимала мотивов его поведения. Совсем не понимала. Может, у меня уже началось разжижение мозгов от этих уроков?

К тому же мой безошибочный внутренний радар указывал на него, как… Не могу подобрать определения. Если в общем — то как на родного. Не по крови. По духу. И все это было слишком странно и непонятно. Подозрительно.