Чтение онлайн

— Это неправда, золотце, — в таких же черных глазах блеснули слезы. — У всех есть папы… — Она замешкалась, но тихо сказала: — Просто твой отец не может жить здесь с нами, а я не могу быть там, с ним.

— Почему? — нахмурился ребенок, не понимая странную логику взрослых. — Он нас не любит?

— Любит, солнышко, — взъерошила черные кудряшки дочери женщина. — Очень любит. Но все очень сложно…

— Вы, взрослые, всегда такие сложные, — нахмурилась девочка, выворачиваясь из объятий матери. — Я пойду и надаю тумаков Тэду за то, что он мне врал! — и убежала. Но, остановившись на полдороге, повернулась и серьезно, совсем не по–детски сказала: — Скажи папе, что, если любишь, то живешь рядом с любимыми! Мужчина должен уметь быть рядом!

— Конечно, маленькая, — вытерла скатившуюся слезу женщина. — Это правильно. Но не тогда, когда мужчина… — она проглотила остаток фразы. Подняла глаза на ясное небо и с надрывом сказала: — Если ты меня слышишь, Ахаз, защити свою дочь!

— Очнись! — грубо трясли меня за плечо. Пощечина. Другая. — Хватит дрыхнуть! Все показатели уже в норме!

Опять гортанный ассам, причем грамотно и хорошо поставленный. Я брежу? Носителей этого редкого языка днем с огнем не сыскать, он почти мертвый и жив в пределах одной отсталой планеты. Для фонетики языка характерен сингармонизм. Ассамская фонетическая система состоит из восьми гласных, десяти дифтонгов и двадцати одного согласного. Для непривычного уха звучит довольно забавно и, чтобы на нем говорить, нужен хорошо подвешенный язык и музыкальный слух.

— Что? — не поняла я, вырываясь из красочного сна в малоприятную действительность. И повторила на уни: — Где я?

— Там, где надо, — заверил меня на универсальном мужчина в защитном скафандре, в который он был упакован с головы до ног. — Вставай, будем повязки снимать. Нужно определить, куда тебя отправлять. И что это там за странные наклейки на стопах? Мы не смогли понять их назначение.

Я аж передернулась. Скосила глаза, пошевелила ногой — медицинский лейкопластырь вроде на месте. Ногти с боезапасом тоже никто не ликвидировал. Не сочли мелкие прозрачные зернышки подозрительными? Аллилуйя!

Я выдала на одном дыхании:

— Лейкопластырь с зернышками геля для мозолей.

— А–а–а… — Мое сообщение их не заинтересовало.

— А планета хоть какая? — с трудом спустила не слушающиеся хозяйку ноги с кровати. — Или это тоже секрет?

— Поздравляю новоприбывших, Айт–древе! — злорадно хохотнул упакованный, нажимая кнопку и впуская нескольких мужчин, одетых в похожие скафандры. Он коротко кивнул им и сообщил на ассаме: — Сейчас я сниму повязки и можно будет определить, куда отправлять этот экземпляр. Сразу замечу — мутаций и отклонений от нормы не найдено. Все будет зависеть от того, затянулись ли без шрамов ее ожоги, поэтому предлагаю в концентрационный лагерь для перемещенных лиц, — выдавал он, пока я сидела оглушенная.

Вот это я попала!

Айт–древе — пустынная планета, где каждый глоток воды драгоценность. На полюсах залежи льда, но там, где можно жить, — резко континентальный климат. Песчаные пустыни, глинистые пустыни, каменистые пустыни, солончаковые пустыни… Когда–то на Ай–Древе текли реки и впадали в обширные озера, тут были леса, джунгли и саванны. Но постепенно климат планеты изменился. Реки ушли под землю, озера высохли. Осталась одна бесконечная пустыня. В итоге на поверхности днем пекло до пятидесяти градусов, так, что можно в песке варить кофе и запекать яйца, а ночью холодина вплоть до минусовой температуры.

Нельзя сказать, что планета бедна ресурсами, но и не богата. Все, что можно действительно производить и продавать, — сырье для экспорта высокотехнологичных цивилизаций.

Самое неприятное, что здесь есть, это даже не жара. И не география планеты, а ее уклад.

Милитаризированный патриархат с пирамидальной структурой власти, да такой, что фашизм на Сташурисе по сравнению с этим кажется гуманной формацией. Верхушка наследственная, мужчины хороши до тех пор, пока входят в поле стандарта, ну а женщины… да нет тут никаких женщин! Есть пчеломатки в улье для насекомых и рабочие пчелы. Опять–таки, только те, которые входят в норматив стандарта.

Кто не входит в норматив…

В свое время я, когда училась в военном училище, даже взяла для себя тему курсового по культурологическим отличиям жителей Ай–Древе.

Так вот, признаков канонизированного стандарта больше миллиона. По ним люди сортируются словно какой–то мусор. И все, кто в этот самый стандарт по любой причине не попадает — их безжалостно выбраковывают.

Причем, убивают их не сразу, а по возрасту и мере потери полезности. К примеру, искалеченного мужчину, если он в состоянии производить хоть какую–то работу, лет до сорока или сорока двух… не помню точно, не убьют. Просто не доверят ему руководить или служить воином.

Женщину вне стандарта тоже не убьют — только кастрируют. Удалят яичники, чтобы не могла ненароком родить. Дадут ей возможность воспитывать чужих детей, убирать–стирать–готовить, ухаживать за больными или беременными. Ей позволяется ублажать мужчин и даже воевать… в перевозных борделях для военных.

Но все это не для мутантов. Не приведи Господи, если к кому–то приклеят это слово по любому поводу. Для мутантов тут один приговор: смерть! И в этом случае он никогда не задерживается.

Так что мне, можно сказать, повезло…

— Итак, — начал срезать специальным инструментом с моего лица и головы лечебную пленку медик, или кто он тут был, общаясь с коллегами исключительно на ассаме, — сейчас мы увидим, насколько эта особь излечилась и способна принести пользу нашему обществу… — Он снял последний слой и… наступила зловещая тишина.

Не знаю, чего они замерли, как обожравшиеся возбудителей кролики, но у меня точно наступил шок. По моим плечам и груди, укрытым больничным пластиковым халатом, рассыпались удивительные белоснежные вьющиеся волосы, достигавшие моей талии.

— Ни хрена себе, — вырвалось у меня, когда я для проверки дернула себя за прядь.

— Это точно, — хрипло отозвался на уни один из наблюдателей. И тут же рявкнул: — Заткнись, особь! Женщина должна молчать в присутствии мужчин, если только ей не приказано обратное! И глаза живо опустила к полу!

Я не стала спорить или выпендриваться. Все равно ничего, кроме проблем, не добьюсь, только хуже сделаю. Тем более, что тело пока плохо слушается и чувствую я себя не сильнее котенка. Но я умею ждать…

Дальше все закрутилось со скоростью света. Меня замотали с головой в новый пластик и быстренько выпроводили в маленькую капсулу, которая доставила меня в новое место. Как оно выглядело — я не смогла увидеть, поскольку меня запихали в темное тесное помещение, где можно было лишь сидеть на полу скукожившись. Натуральный каменный мешок, взятый из Средневековья.

Могу только сказать: большой дом изнутри похож на многоярусный гигантский цементный сарай, нечто среднее между хлевом и бараком. Внутри множество денников, комнатами я бы это не назвала, разделенных толстыми бетонными перегородками и выходящими в длинные узкие коридоры. Везде или побелка, или вообще голый цемент. Полы местами каменные, местами застеленные коврами.