Чтение онлайн

— Такое невозможно знать наверняка. Предугадать чужую реакцию нереально.

— Это видно. Сразу. По человеку.

Беда недовольно поджимает губы. Не согласен со мной. Он не видит того, что вижу я. И спорить бессмысленно.

— А ты правда брат Артёма? — С любопытством снова пытаюсь разглядеть общие черты. Ни-че-го.

— Правда.

— Вообще не похож. Тебя цыгане в детстве подбросили?

— Мы сводные братья. — Закатывает Илюха глаза. — Отец один, а матери разные.

— Артём про свою семью вообще ничего не рассказывает.

— Да там нечего рассказывать. Отец пил и бил мать Тёмы. Меня нагулял на стороне. Когда Тёмыч вырос, вступился однажды за мать, а она его прогнала. Мол, нечего на отца руку поднимать, знать тебя такого не хотим. Он из дома ушёл. Меня батя к себе забрал после смерти моей матушки, кода Тёмыч уже отдельно жил. Мы с ним долгое время не были знакомы. А потом, батя пьяный с сигаретой уснул, хата сгорела вместе с предками, пока я в школе был. Почему мать Артёма не спаслась — никто не знает. Надышалась, может. Хотя день был, не должна была спать. Может батя снова избил, в бессознанке была. Мне тогда всего двенадцать было. Я не вдавался в подробности. Люди из Органа опеки Тёму нашли, когда вопрос встал, куда меня девать. Тёмыч в детский дом не отдал. К себе забрал. Заставил выучиться и получить высшее образование. Вот как-то так.

Илья задумчиво смотрит в заколоченное окно. А я вспоминаю свою историю. И мне очень жаль, что у меня не оказалось такого брата, который бы не отдал в детский дом. Хоть я там и недолго пробыла, но предпочла бы вообще не сталкиваться.

Я поджимаю ноги, обхватывая их руками, и упираю подбородок в колени.

Мы оба молчим, думая о своём. Вспоминаем свою юность. У нас у каждого своя горечь: у Ильи от неблагополучной семьи в детстве, у меня от интерната в подростковом возрасте.

Но эти трудности нас закалили. Сделали нас сильными.

Илюхе повезло. И снова я для себя открываю своего мужа совсем в других красках, в другой ситуации. Сейчас он мне видится надёжной скалой, за которой не страшно переждать бурю. А ведь для этого он меня к себе и забрал.

Мне очень обидно за того парня Артёмку, который хотел помочь, а пришлось уйти непонятым из дома. Отречься от матери и отца. Мне по-женски его жалко. Я бы никогда своего ребёнка не прогнала. Скорее бы вместе с ним сбежала. Родная кровь, частичка тебя. Как можно было с ним так поступить?

Неудивительно, что он такой замкнутый и молчаливый. Но ведь справился. Один. Добился всего. Шишки, конечно, набил. А как без них, когда некому подсказать и направить. Мне, как никому другому, об этом известно.

И мне сейчас так сильно захотелось стать для Артёма той самой путеводной звездой, что укажет правильное направление, подскажет, куда свернуть. Когда вернусь, с двойным усердием тщательно проработаю его натальную карту, рассчитаю прогноз на то событие, что он меня попросил. Обязательно! Даже не сомневайся, Тёма!

Я бы ещё обняла, поделилась тем теплом и светом, что переполняют меня. Только ведь не дастся. Он как зверь. Дикий. Неприрученный. На расстоянии всех держит. И в то же время защищает свою стаю. Вожак. Лидер. Кажется, он мне начинает по-настоящему нравится. Только бы не влюбиться. Опасно, Алёна, опасно!

Заглушаю в себе вспыхнувшие эмоции, чтобы не увлечься всерьёз неправильным мужчиной. С ним сложно. Через его броню вряд ли удастся пробиться. Он порой такой холодный, что можно обморозиться, находясь рядом с ним. А меня к теплу тянет. Не хочу мёрзнуть.

У меня тоже душа покалечена. Чтобы её склеить, нужна любовь и ласка. А к Артёму такие понятия не применимы. Он из другого теста. Это не значит, что должен остаться один. Нет. Просто кто-то другой ему нужен. Сильнее меня, терпеливее, самоотверженней, добрее.

Представляю рядом с ним кого-то, кто его отогреет. А самой горько от этих мыслей. Мне так хочется быть той самой. Единственной, рядом с которой он изменится, станет лучше. Которую будет оберегать, лелеять. Понимаю, что мне это не по силам. Но от того ещё сильнее хочется.

Закрываю глаза, и ощущаю себя в его мускулистых руках. Так осязаемо. Как наяву. Пытаюсь представить кого-то другого — не получается. Даже протест внутри какой-то появляется. Это так странно.

В предыдущих отношениях такого со мной не случалось. Всё было ровно. Спокойно. Мне это нравилось. Не хотелось ярких эмоций. Так было безопаснее. Хапнула я нервотрёпки в интернате. Хотелось забыть. А сейчас кажется то время пресным и скучным.

Рядом с Яровым я очень часто вспоминаю мои самые жуткие два года, что разделили жизнь на «до» и «после». Это большой минус для меня. Я так старательно хотела их вытравить из памяти. Вычеркнуть из жизни. А сейчас у меня такое чувство, что это была тренировка. И новый отсчёт для меня уже — встреча с Артёмом, а не детский дом.

Вот так при сравнении то, что казалось ужасным, в мгновение ока обесценивается. И уже совсем другие события становятся более яркими, более важными.

— Ты подходишь ему. — Вдруг тихо говорит Илья. — С тобой у него появился шанс стать счастливым. Он светится, когда ты рядом. Меняется. Становится мягче.

Ох, не знаю, Илюха. Я в этом так сомневаюсь. Не чувствую его мягкости. Совсем. Для меня он — гранит, который мне не раскрошить, не растопить, не согреть.

— Вы очень разные, но так дополняете друг друга, что не вместе вас уже сложно представить. — Продолжает Беда, не слыша мои мысли. — Тёмыч — тёмная сторона, ты — светлая. И вместе вы друг друга уравновешиваете. Как день и ночь. Когда по светлому ты делишься своей энергией со всем миром, а в тёмное время суток у тебя появляется возможность накопить силы. Одно без другого невозможно. Не знаю, как объяснить.

— Как Инь и Ян. — Шепчу я. Мне тоже сложно представить нас по отдельности. Почему?

— Точно. Как этот китайский знак.

— Я не о знаке. В переводе эти два слова означают разные склоны одной горы: «Инь» — тенистый, «Ян» — солнечный.

— Вот-вот. Как раз про вас с Тёмычем.

Мы снова молчим каждый о своём.

— А ведь на знаке на каждой половинке ещё есть точки противоположного цвета. Интересно зачем? Просто для красоты? — Артёма, похоже, зациклило на символе.

— Нет. Они раскрывают скрытый смысл гармонии. Не существует абсолютных крайностей. В любой тьме можно найти лучик света. В любом свете присутствует немножко тьмы. Они неразделимы.

Я прячу улыбку в коленях, представляя вытянувшееся от ужаса лицо Артёма, когда я ему скажу, что я его половинка, и мы будем теперь всегда вместе.

И ведь слова Ильи заставляют меня посмотреть на нас с Артёмом совсем с другой стороны. Может он прав. Может я рано сдаюсь, ищу слишком лёгкий путь? А за счастье нужно побороться. С самим этим «счастьем», потому что он об этом ещё ничего не знает. И даже не подозревает, какая рыжая радость ему привалила… в моём лице.

Глава 24

Утром мы просыпаемся с Бедой рано. Вчера наши церберы нас покормили и сводили в туалет. Это позволило мне насчитать двух тюремщиков, и вычеркнуть туалет из плана побега. Там нет окна.