Чтение онлайн

– Ну, что ты психуешь?

– Габарай был бы не он, если- б какую-нибудь свинью ни подложил, - он выругался.

– Не ори. Сам же хотел поговорить.

– Иди ты, знаешь, куда?! Поговорить! Чертова бикса, ни хрена не понимает, а все туда же! Разговаривать! Все, бля, такие умные стали! Все рассуждают, а предложить ничего не могут.

Она рассмеялась.

– Какой же ты ребенок, Господи!

– Что ты ржешь, овца?! Я завяз по уши, понимаешь? Тебе, конечно, на все насрать, ты довольна своей блядской жизнью.

– Ну измени.

– Что?

– Жизнь свою измени. Или ты до старости будешь дурью маяться?

Он поднял на нее насмешливый взгляд.

– А ты до старости будешь пиздой торговать?

Она вздохнула.

– Мне деньги нужны. Если тебе интересно, я ближе к весне поеду в Москву, буду там учиться. Начну новую жизнь. А тебе что мешает?

– Учиться???

– Да.

Он смотрел на нее, как на помешанную.

– Ты собираешься учиться?

– Да.

Он присвистнул и матюкнулся.

– Одуреть. Еще большим человеком небось станешь. С твоими-то умениями.

– И ты стань. Пока не поздно.

Алан отвернулся.

– Не все так просто.

– Не криви душой. Все всегда просто. И не фиг себя жалеть, - она покровительственно положила ему руку на плечо – Это самое непродуктивное занятие.

Он медленно покачал головой.

– Я повязан, понимаешь? И я люблю тех, с кем я повязан, какими бы уродами они не были.

– Тогда, как говорится, научись один плыть против течения.

Он неуверенно, как будто боялся ослышаться, поднял свои глаза и с изумлением посмотрел на нее.

– А если течение сносит? – сказал он тихо, словно опасаясь спугнуть нечто долгожданное.

Она развела руками.

– Ну, выбирай. Или покорись ему, или борись с ним, или совсем вылезай из воды. Больше никак.

Он восторженно пялился на нее около минуты, как на какое-то сияющее чудо, затем вдохновенно подскочил и взял ее за запястья.

– Слушай, поехали-ка отсюда. Меня что-то не вставляет этот гадюшник. Поехали, я тебя на мотоцикле по горам покатаю. Ты офигеешь! А потом поедем к тебе, ладно? – в голосе его одновременно звучали гордость и заискивание. Он тараторил возбужденно, непосредственно, тащил ее за руки, как назойливый пятиклассник, донимающий взрослых, чтобы похвастаться всеми своими умениями.

– Не знаю, - Карина засомневалась – Я обычно к себе домой никого не привожу.

– Но я же не обычный, - он засмеялся и потянул ее – Я удивительный тип, ты сама сказала! Поехали!

22.

В понедельник в 10 часов утра Инга узнала, что Ермолова Татьяна Сергеевна, мать Агеенко Оксаны забрала из милиции заявление. Это известие ее буквально подкосило.

В тот же день после университета Инга поехала к ней в полной уверенности, что теперь уж с ней точно не будут разговаривать и даже не пустят на порог. К ее удивлению Татьяна Сергеевна все же открыла ей дверь.

– Проходи.

Инга долго рассматривала ее лицо. Оно походило теперь на нарумяненный и обильно напудренный гипсовый слепок.

– Почему? – мрачно спросила Инга.

– Ну, проходи же! Не стой в дверях – сквозняк! Андрюша очень восприимчив к сквознякам. Он такой болезненный!

Всю эту информацию Татьяна Сергеевна выпалила ровным дикторским голосом, словно Инга была старой, надоевшей, но неизбежной приятельницей. Она отвернулась и заторопилась в кухню. Инга побрела за ней по коридору, тяжело вбивая каждый шаг в ветхий линолеум.

На кухне было душно из-за дымящихся на плите тазов с вареньем. Татьяна Сергеевна засновала туда-сюда с половником, как ни в чем не бывало.

– Ох! – она вздохнула и потрусила на груди халат – Жара-то какая! Я, вот, решила варенье на зиму закатать, пока деньги есть. Детям витамины! Так что, у меня тут дурдом!

– Почему вы это сделали? – снова спросила Инга.

– …В прошлом году мои дети за зиму совсем отощали. Ты бы видела! А теперь – совсем другое дело! Да и вещи им теплые новые прикуплю…

– Господи! – Инга закрыла глаза.

Женщина стала неистово мешать ложкой в тазу.

– Ты смотри… Надо же, пригорело! На минуту отошла, и на тебе! Вечно ты не вовремя!

Инга молчала, отвлеченно наблюдая за ее суетой. Нескончаемые домашние хлопоты! Дети, заботы… У одинокой женщины всегда дел по горло. Просто неистребимое количество дел!

На кухне возник белобрысый сопливый малыш в волокущихся линялых колготках и принялся беззвучно и угрюмо тянуть мать за фартук.

– Андрюша, ну что? Иди в комнату, видишь, мне некогда. Это мой младший, - обратилась она к Инге – У меня еще двое есть.

– Они вам угрожали? – спросила Инга.

Женщина посмотрела на нее с недоумением.

– Угрожали? Нет. Никто мне не угрожал.

– Но вы забрали заявление.

– Ну, забрали, и забрали! Да, Андрюша? – она уселась на табуретку и водрузила ребенка к себе на колени – Что-ж нам, сынок, теперь убиться из-за этой бумажки? Я не знаю… Те, что приходили… Такие милые люди… Ведь, может это и ошибка…

У Инги защемило сердце. Она еще раз окинула взглядом крошечную хрущевскую кухню, облупившийся потолок, трогательные растения в банках на подоконнике, гигантские тазы, прилежно подготовленные баллоны… Она поняла. И ей вдруг стало мучительно стыдно.