Чтение онлайн

Один в город я выезжал очень редко. Я любил гулять в парке Сокольники, наблюдать за людьми – кто с кем как общается. Кто-то на аттракционах катается, кто-то сахарную вату ест. В «Трамвае» она присутствует. Я хотел, чтобы ко мне кто-нибудь подошел, пообщался, заговорил. Мне хотелось с кем-нибудь познакомиться, потому что, кроме Саши, Полиенко и еще человек трех, я никого не видел. Мне не хватало общения, хотелось побыть в обществе. А вдруг какое-то знакомство? И я приезжал в Сокольники. Они мне были известны еще с детства: я читал какую-то книжку про то, как Ленин приехал к каким-то детям в Сокольники. У меня слово «Сокольники» связано почему-то с иголками. Да еще и рассказ тот назывался «Дети и елка». Так что была и какая-то праздничная ассоциация. Я все время проезжал на трамвае мимо этого парка, когда ехал на студию к Войтинскому. В хромом, потому что трамваи, когда едут, качаются немного, неровно идут, как бы прихрамывая, немного дергаются.

Иногда я выезжал из дома часа за три, чтобы погулять в Сокольниках, или, наоборот, ехал туда после студии. При входе и в других местах стоят агрегаты, которые делают сахарную вату. Я видел, как «тает и течет сахарная вата», своими глазами. А еще там был прокат, где было можно взять самокат. «Сладкий лимонад, кокаино-кола» – это просто газировка обычная, ее пролили, вот и «липнут самокаты». Знаешь, такие моменты бывают, когда на миг все пространство замирает, как в «Матрице» (фильм Э. и Л. Вачовски 1999 г. – Прим. ред.). Стоп, остановка. Состояние, когда все становится очень медленным. Трамвай… сахарная вата… самокаты… сладкий лимонад… мандарины… и какой-то праздник… Все такое липкое. Трамвай, который тебя везет до Сокольников от Подбельского. Одиночество жуткое. Я не буду старым. Не буду!

А еще в Сокольниках был шахматный клуб. Если по центральной аллее пройти немного вглубь, можно было его найти. Прямо под открытым небом стоят столики, и рядом домик небольшой, как будочка, где тебе выдают доски, шахматы или шашки. Я наблюдал там человек двадцать играющих. Сначала я даже не понял, чем они занимаются. Смотрю, мужички, а то и деды в кепочках за столиками – классика московская, как я ее видел в старом кино. Сидят, в шахматы играют, а вокруг ходят люди, наблюдают, обсуждают, подсказывают, советуются. Кто-то что-то записывает. Часы у них такие специальные на столах, знаешь, когда делаешь ход и на кнопочку нажимаешь? Мне так понравилась эта атмосфера! Сначала я просто смотрел. Вот это да! Необязательно было играть в эти шахматы, хватало самого присутствия. Я стоял и смотрел. А потом мне предложили сыграть. Какой-то мужик подошел:

– Интересно?

– Ага, интересно. А вы тоже играете?

– Играю. А давайте с вами сыграем, молодой человек?

Я сел за столик перед шахматной доской и будто вошел в какую-то роль. Окунулся в этот мир, где люди говорят «молодой человек», «партеечка», «не будете ли вы так любезны?». Старые взрослые фразы, которые молодежь никогда не употребляет. И я в шутку для себя, а для него всерьез тоже перешел на этот язык, и мы так мило с ним беседовали. Его звали Аркадий, отчества я не запомнил. Мы сидели, курили, играли в шахматы. Я сразу его предупредил, что играю плохо. На что он улыбнулся: «Шахматы – игра такая, необязательно играть хорошо». Меня играть научили ребята в школе, показали, как пешка ходит, ферзь, какие-то основные ходы, защиты, стандартные классические формы и так далее. Сидели мы с этим Аркадием, играли и общались на местные темы.

– Я тут уже давно играю.

– И что тут поменяюсь?

– Да не очень-то и поменялось. Главное, что клуб этот у нас остался. Понастроили тут разного, а вот раньше…

И начал молодость свою вспоминать, танцплощадки, свидания – всё в таком роде, как он в Сокольниках тусил. О каких-то мелочах говорили: вот, обещали послезавтра дождь… А я так втянулся в разговор: сижу, солнце светит, листья на деревьях зеленые, мужики аккуратненько разливают из фляжечек в стаканчики, все цивилизованно, мусор убирают. У кого-то бутербродики с собой, термос с чайком. Так мило сидят, играют в шахматы, трут о своем. Кстати, женщины тоже там бывали. Лет от тридцати. Приходили и молодые пары. Смотришь, парень с девушкой сидят и в шашки режутся. Но основная масса – более взрослые люди, пожилые. Я думал: вот это и есть, наверное, настоящая Москва. Вот такие они – московские люди: спокойные, добрые коренные москвичи. Они собираются в своем парке Сокольники и проводят здесь свободное время. И я подключился к этой хорошей доброй компании. Интересно послушать, как люди жили когда-то в Москве, что они делают сейчас. Если с этими персонажами пообщаться по душам, можно много узнать интересного. Вроде ничего тебе такого не говорят и не грузят своими воспоминаниями или проблемами, тебе комфортно – вот это удивило. Никто не плачется, власть не ругает.

На Хабаровской я начал рисовать. Купил себе краски и все остальное в соседнем канцелярском магазине: гуашь, акварель, кисточки, бумагу. Притащил всё это домой: буду творить! Рисовал ахинею всякую. Узорчики абстрактные, разводы, разноцветную рябь. Потом нарисовал картину «Ледоколы». Ледоколы исчезают, океаны остаются… побеждают. Побеждают сильные люди и сильные чувства. А капитаны, которые рвутся куда-то, пытаются покорять, они исчезнут все. Ну и что, что текст Полиенко? Иллюстрация-то моя. Я просто подумал: что бы нарисовать? Рисую я не очень, но кораблик нарисовать смогу. Всего картин я нарисовал штук десять. Тут еще что важно: ты хочешь нарисовать дорогу какую-нибудь, машину, девушку или застолье. А навыков нет. Поэтому рисуешь какие-то абстрактные вещи. Вся квартира была в этих красках. Рисунки я приклеивал прямо к стенам.

Девушки у меня не было. Ну как… Бывали такие не романы даже, а знакомства, как удовлетворение каких-то личных запросов. Такое легкое. А что я? Я не против, я одинокий. Конечно же, находились девушки, которым тоже, может быть, не хватало этого. Знаешь, те, что все время глазками стреляют там, где мужчины присутствуют хотя бы какие-нибудь. Девушки, расставляющие «капканы». Те самые. А я был нормальный мужчина, еще и музыкант перспективный, начинающий. Поэтому случались некие отношения, без претензий. Да – да, нет – нет… Где-то, конечно, там проскальзывало такое, потому что девушка же не может быть до конца прагматичной. Где-то внутри все равно теплится какая-то надежда: а вдруг? Поэтому «такси везет куда-то». Было такое время – такси, маршрутки, звонки на домашний телефон, мобильного-то нет. Ну что, может, встретимся? Замутим что-нибудь? А ты смотришь в кошелек и думаешь: «Господи! Куда ж встречаться-то, денег нет, тоже джентльмен!» И начинаешь намекать, что денег нет и идти куда-то без них невозможно. А она совершенно спокойно: «Да я щас приеду, всё сама привезу!»

Когда влюблен, тебе все равно, есть деньги или их нет. Ты мчишься, летишь! Когда ты влюблен, тебе не важны такие мелочи, как проезд, какие-то бытовые детали и подробности. А в этих отношениях было все более прагматично: «Ну, кто купит водку?» И при этом все достаточно естественно. То есть это люди, которые не скрывают подобные мелочи, не стесняются о них говорить. Такие раскованные, более реальные девушки. Приземленные – так про них говорят. Даже не деньги их интересуют, а больше секс, чтобы без этого – «я тебя люблю, я скучаю». Такую сразу видно, она всем своим видом показывает: «Чувак! У меня претензий нет». И у меня тоже претензий не было. Такие отношения происходят между мужчиной и женщиной не по любви, а для удобства. Ставятся такие капканчики: она вроде бы не может сама подойти и сказать: «Пойдем с тобой переспим». Кто ж такое в лоб говорит? Даже тут свои прелюдии имеются. Она пробует, она в поиске, она активно ищет, и у нее много «капканов» – не ты один. Может, в глубине души она понимает, что это не жизнь, поэтому оправдывается перед подружкой: годы идут, а всего же хочется.

Войтинскому «капканы» очень не нравятся: «Ну что это такое? Откуда такая неоправданная агрессия, жестокость, Рома?» Ты ставишь втихаря капканы на баранов. Такого не бывает! Никто не ставит капканы на баранов, их ставят на волков, на медведей… Но на меня ставили, конечно. Я ходил по улицам, знакомился с девушками у метро. Я потом понял, что это не совсем хорошие девушки. Не то чтобы снимающиеся за деньги, а которые просто так живут. Они тусовые, только их туса проистекает не в клубах, не в культурных заведениях, а возле метро, в каких-то дешевых барах. Это такие злачные места для определенных слоев общества. Есть клубы пафосные, с фейсконтролем, есть другие – обычные заведения для нормальных людей, а-ля средний класс, молодежь, студенты, а есть такие разухабистые, в таких одежда быстро пропахивает сигаретным дымом и дешевой едой. Они такие, чуть-чуть Сонька Золотая Ручка. Там водятся другие девушки, не какие-то дворовые или пьяницы, не какие-то телки непотребные, просто другие… Вот таких у меня было несколько контактов, знакомств с подобными барышнями совсем не гламурными. Какие-то встречи на квартирах… Каждая девушка пытается найти для себя некую выгоду, даже если она понимает, что это не любовь, а заняться сексом и потусить она готова. Мало ли что дальше? Я не спорю, бывают исключения.

Однажды вечером я ехал на троллейбусе со «Щелковской» на свою Хабаровскую улицу. Я стоял в конце троллейбуса у заднего окна в левом углу, в таком месте, где, когда дверь открывается, за ней такой закуток образуется. Чуть поодаль стояла девушка. Белые крашеные волосы, кожаная куртка. Она тоже зашла на «Щелковской». Был час пик, люди толкались, на остановках массово входили-выходили. Чем ближе было к Хабаровской, тем более пустым становился троллейбус. Мы ехали и все время переглядывались. Мне было приятно, что она на меня смотрит. И вот моя остановка, я начинаю выходить – смотрю, она тоже выходит. Думаю, дай-ка наберусь смелости и подойду. А я очень стеснительный, ты знаешь, я никогда так не поступаю. «Прикольно, мы тут с вами ехали весь маршрут вместе до одной и той же остановки. Это судьба! Я живу вон в том доме». – «А я вот в этом», – она махнула рукой в сторону дома через дорогу.

И дальше идет, как бы к себе домой, но в одну сторону со мной. И вот переход через дорогу. Я предлагаю: «А не хотите ли выпить чего-нибудь, посидеть на улице? Если у вас есть время, конечно». Она согласилась, я очень удивился. У меня до этого никогда так легко не получалось знакомиться. Честное слово! Чтобы раз – и человек тебе не отказал. Я очень обрадовался. Как раз в этом доме напротив был круглосуточный магазин. Я купил пива и джин-тоник. Да ладно морщиться! Я, конечно, у нее спросил: