Чтение онлайн

— А в чём был её путь, что можно отразить в нашем мире? Мы не знаем тех бед, а старые боги… мертвы, — я споткнулась на последнем слове. В свете прошедших событий — это было спорно.

— Отказ подчиниться Каргу, — губы монахини искривились, выказывая её презрение. — Все драконицы склонялись перед Каргатами. И ты склонилась.

— Вы не знаете, о чём говорите, — горечь вернулась ко мне, и я устало мотнула головой. — Хорошо. Если вы не хотите помогать, то просто скажите — зачем я здесь. Что вы, несмотря на все свои запреты, можете мне дать?

Вместо ответа, она подошла к окну и нажала на небольшую выпуклость, открывая её наружу. Там, среди цветов и невысоких деревьев, возле большого фонтана стоял мужчина в капюшоне. Облизнув пересохшие губы, я прошептала:

— Сюда нельзя приходить мужчинам.

— Под небом возможно всё, — иносказательно заявила монахиня, пропуская меня вперёд. — А этот человек достоин быть здесь.

На прощание Кандира попросила меня перед уходом навестить одну послушницу, нуждающуюся в моём совете. И извинилась за резкие слова — женщина, опять используя смутные намёки, дала понять, что знает о проклятье и об Книге Сделок. Я же сказала, что не все утраченные символы хранятся здесь. Есть и такие, к которым у меня есть доступ. И, повинуясь своему раздражению за прежний отказ, вытащила из-под ворота настоящий медальон Клэрии. Монахиня качнулась назад и порывисто вздохнула, потрясённо разглядывая украшение, а потом горячо зашептала, разворачивая меня спиной к Кукулейко:

— Больше никогда и никому не показывай символ иного мира, кэрра Селеста Каргат. Знай, что для Большого путешествия достаточно лишь камешка с иной земли, чтобы отправиться в путь. Ты держишь навигатор в мир Клэрии. Он не должен попасть в руки последователей старых богов!

* * *

— А ты не торопилась, белая драконица. Неужели нашлись дела поважнее науки исцеления? — язвительно выдал Кукулейко, скидывая капюшон.

Бельмо на глазу скверно выглядело, казалось, ещё немного и глаз вытечет наружу. Он с трудом стоял на ногах, полностью опираясь на свою палку и походил на заскорузлую тряпку, которой годами вытирали проходной двор. Его губы кривились в усмешке, кажется его забавляла моя жалость. Словно было нечто смешное в том, как он выглядел.

Насладившись эффектом, мужчина опустился на бортик фонтана и подставил под льющуюся воду крючковатую руку. К нему на плечо спикировала небольшая птица с жёлтым брюшком. Она сунула клюв ему в ухо, а когда он отмахнулся, перелетела на дерево и недовольно зачирикала, водя головой из стороны в сторону.

— Это Ива. Красавица, неправда ли? — заметив мой интерес, пояснил он.

— Я не могу отказать королю. А после вчерашнего, я полна сил. Наверное, впервые за этот месяц, — покачав головой, ответила шаману, продолжая наблюдать за птицей. Та, перескакивая с ветки на ветку, спустилась вниз и скрылась в густой листве. Только хвост торчит, да проглядывают яркие жёлтые пёрышки.

— Значит крепость пала?

Его презрительная ремарка вызвала такую волну ярости, что я побелела и была готова разразиться бранью, а то и ариус на него пустить. Однако что-то остановило меня. Какая-то проницательная истина мелькнула в мыслях — он лишь провоцирует. Хочет, чтобы разозлилась. И я сдержанно проговорила:

— Тебя не касается ничего, кроме того, что будет происходить в этих стенах. Скажи, что хочешь за свои знания, и этим ограничься.

Выпустив руку из воды, Кукулейко провёл ею по жёстким волосам, каплями орошая серое лицо. На мгновение, маска ехидства спала, показывая полное безразличие, отсутствие интереса, но вот, миг прошёл, и он вновь кривит губы в усмешке, держа в уме бессмысленные скабрезности.

Запела птица и в ответ, дождь, барабанящий по крыше, усилился порывами ветра, пригоршнями капель, как камешками падая на толстое стекло. Прохлада сменилась лёгким холодком.

— Я хочу, чтобы ты убила человека, — резко выпалил он, вновь сбрасывая маску. — Ты дашь обещание сделать это. Без всяких сделок или оговорок. Ты сделаешь это. Иначе уходи прямо сейчас, — предвосхищая мои вопросы, Кукулейко добавил: — Хорошенько взвесь всё, что хочешь сказать. Прочувствуй свои мысли. Самой себе скажи — готова ли ты сделать это. И ежели нет, если цена за науку кажется слишком велика — уходи.

Сглотнув, я тихонечко выдохнула. И всё-таки спросила:

— Любого человека?

— Нет, конкретного, — быстро ответил он.

Я никогда и никого не убивала. Именно я, а не то жуткое существо, причастное к гибели подводного города, что стирало морских хищников в порошок и было способно в величии своём пожрать целый мир. Нет. И я не знаю, есть ли во мне инстинкт убийцы. Могу ли я сделать это? Как белая драконица или же просто Селеста? Есть ли внутри меня такая крайняя безжалостность, чтобы возвести кинжал над человеком, выбранным другой рукой? Не ради самозащиты или спасения близких, а ради своих желаний. Своей высшей цели.

У меня не было ответа, а ответить нужно прямо сейчас. Кукулейко смотрит с прищуром, как бы свысока, хоть и сидит. И взгляд тонкий, как игла, колющая мои глаза, что они воспалились до красноты. Он положил трость к себе на колени и как бы невзначай поигрывает ею, а я вдруг вижу — что она нечто большее, чем просто деревяная изогнутая палка. В ней была сила, как в источнике магии. Опасный предмет.

— Назови имя. Без него я уйду. И та цель, ради которой ты решил испытать меня, пропадёт, — холодно ответила ему, задирая голову. Мои руки вмиг стали сухими и горячими.

Пение смолкло и нас накрыли бесконечные, как песчинки, звуки дождя.

— Этого человека зовут дэр Томар Бай. И ты убьёшь его, когда я скажу тебе это сделать, — утвердительно заявил Кукулейко. Черты лица ожесточились, вперёд выступили белёсые следы старых ран, и он напомнил крысу, ощерившую пасть. Не осталось ничего от той ехидной личины, что мужчина постоянно носил на себе. Передо мной был настоящий шаман. И он требовал непомерную цену.

Но я согласилась её уплатить.

* * *

«Ты хочешь познать исцеления плоти, но истинное исцеление идёт из души: клеток, из которых тело состоит. А что такое клетка для того, кто не знает бесчисленное количество маленьких частиц, что в миниатюрности своей представляют настоящую Вселенную, бесконечную и конечную одновременно?

Отказывая в обучении шаманизму, истинного пути познания мира, хочешь ступить на тропу грубого, примитивного метода воздействия на реальность, когда тебе дарована сила, способная сдвинуть земную ось и перевернуть звёзды… Что же, кто я такой, чтобы принуждать тебя к той дороге, на которую ты сама, возможно, когда-нибудь, встанешь.

И возвращаясь к простому, начнём с попытки открыть твои глаза. О! Не смотри так недоумённо, слепое дитя, ибо твои глаза закрыты, веки сомкнуты, мышцы сжаты и напряжены. Как и все, ты противишься истинному зрению, хотя именно тебе его открыть проще, чем кому-либо.

Обрати внимание на эту птичку, что так настырно поёт свою незамысловатую песенку. Ну разве она не прекрасна? Как изящны её крылышки, как пушисто набита грудка, и как замечательно-остро изогнут клюв? Она чиста и невинна, как и любая неразумная тварь. И как замечательно, что ты любишь птиц. Тогда тебе будет проще воспринять её нутро…»