Солнечная Сторона
Шрифт:
Артем полностью погрузился в этот чистый, белый свет…
К утру дождь в городе закончился. Запрятанная в глубине городского парка одинокая беседка — та самая, мимо которой этой ночью пропутешествовала шаровая молния, была пуста. Редкие капли падали с ее крыши. Солнце восходило к зениту, но высокие, густые кроны деревьев, дающие плотную тень, и сырой воздух еще долго сохраняли в парке утреннюю прохладу.
Когда-то сотворенная рукой человека одинокая беседка теперь надолго забыла эти руки. Едва уловимые изгибы ее стоек, необычная зонтичная крыша и слегка скругленные спинки сидений выказывали, что она была построена не просто как укрытие от солнца и дождя. Неизвестный художник вложил в нее маленькую частичку своего необычного мироощущения. Быть может, он творил ее в те минуты, когда был охвачен легкой эйфорией от окружающей его красоты, когда была настежь раскрыта его душа, или, быть может, когда он был просто влюблен. Беседка явилась на свет нежным цветком. Но прошли годы, где-то затерялся сотворивший ее художник, редкими стали ее посетители, потемнело дерево, сквозь щели в полу пробилась трава. Люди подзабыли ее. Видимо, с ними случилось что-то такое, что перестало их тянуть сюда. Может, взяли их в свой полон неизвестные заботы, может, по-иному они стали видеть мир, может, не различали в простой беседке слабый след далеких радостных волнений, которыми когда-то жила душа забытого всеми художника. И вот из нежного цветка беседка превратилась в простое укрытие от солнца и дождя. А зачем людям простое укрытие где-то в безлюдном парке? У них есть для этого дома. Одинокой беседке стало не хватать человека. И, может, поэтому слегка ожила и потеплела она, когда в глубине парка неожиданно показался силуэт. Какой-то человек двигался вдоль аллеи, медленно приближаясь к ней.
Далекий силуэт виделся зыбким и неустойчивым, напоминая собой мираж. Вскоре можно было разглядеть, что вдоль аллеи шел мужчина. Он двигался по дорожке медленной, усталой походкой. Спустя некоторое время мужчина подошел к беседке. Он вошел под ее крышу и медленно опустился на скамейку. Рядом с собой он поставил маленький, обмотанный синей изолентой, явно самодельный радиоприемник.
VII
Сосед дяди Миши Никола с самого утра долго бродил по городу. В руках у него был маленький радиоприемник. Эту вещь, которую он однажды собрал собственными руками, сегодня он вынес на продажу.
Увы, непростым делом оказались публичные торги. Никола никогда до этого ничего не продавал. Он подходил к прохожим и, тыча радиоприемником, что-то невнятно и многосложно говорил. После такой презентации товар так и оставался в руках незадачливого торговца.
Устав от бесплодных усилий, а больше — от собственной бестолковости, Никола направился в ближайший парк в поисках какой-нибудь скамейки. Впрочем, понимая всю комичность ситуации, сам Никола отнюдь не был расположен воспринимать ее с юмором — он вернется домой без денег, а дяде Мише нужны лекарства. Приемник он вынес на продажу именно с этой целью.
Добравшись до одинокой беседки, Никола тяжело опустился на сидение. Голова шла кругом. Никола устало закрыл глаза. В последний момент ему показалось, что на скамейке рядом с ним кто-то сидит, однако Никола не стал открывать глаза. Ему уже все было безразлично. Даже если бы он действительно обнаружил сейчас кого-либо рядом, он не стал бы этому удивляться. У него уже не было сил удивляться.
«Деньги-деньги… — закрутились в его голове беспорядочные мысли, — Как их добыть — эти деньги?»
Мир сегодня знал только один законный способ их добычи — через продажу. Торговать можно всем: этим приемником, чужими товарами, своими способностями, святыми мощами и наркотиками… Весь мир теперь жил только торговлей. Еще не так давно Никола ходил за деньгами на работу. Собственно говоря, он даже не за ними туда ходил — он просто работал, а деньги были следствием его работы. Премиальные и повышения он получал, именно наращивая обороты своей работы. Деньги именно зарабатывались. Теперь действуют другие правила, теперь деньги «выручаются от продажи». Теперь оказалось, что работа сама является предметом продажи. Еще недавно она была неотъемлемой частью его самого, естественной, само собой разумеющейся частью его жизнебытия. А теперь оказывается, что жизнебытие — само по себе, а она — сама по себе. Она в этом мире — никто, приживалка. Мир изменился, вывернувшись какой-то нелепой изнанкой.
Никола продолжал сидеть с прикрытыми глазами.
Деньги-деньги… Он никак не ожидал, что не сможет быстро продать приемник. Схема была уникальной, в пределах земного шара и его окрестностей она ловила все что угодно и откуда угодно. Но, оказалось, это не то, что нужно «потребителям». Им нужен внешний вид, так называемый дизайн, которого просто «не было в наличии». Никому не нужно прослушивать далекие станции и ловить звуки радиомаяков, всем нужна только автоматическая настройка на десятку-другую музыкальных каналов и все! А торчащие отовсюду провода и обмотанный синей изолентой корпус радиоприемника почему-то смущали покупателей больше всего. Эх, деньги-деньги… Выходит, что не равноценен этот приемник какой-то кучке денег, которые не ловят никакие радиоволны, ничего не рассказывают, не играют и не поют…
А рядом, действительно, кто-то сидел. До Николы наконец дошло, что он в беседке не один. Соседа не было слышно, однако непонятно почему от него будто тянуло зыбким дурманом сновидений. Словно откуда-то издалека звучал неясный зазывный шум.
Какое-то время Никола просидел с закрытыми глазами и, наконец, не без некоторого усилия открыл их. Он увидел рядом с собой незнакомого человека.
Борясь с отяжелевшими веками, Никола осмотрел соседа. Лет тридцати, высокий и немного худощавый, тот неотрывным задумчивым взглядом смотрел на радиоприемник. Его лицо показалось Николе знакомым. Слух продолжал улавливать слабый зазывный шум, который неясным образом был связан с этим незнакомцем.
Никола шевельнулся, однако незнакомец никак не прореагировал на его движение, продолжая неотрывно смотреть на приемник.
— Купить хотите? — после недолгой паузы неуверенно спросил Никола.
Незнакомец от его слов едва заметно вздрогнул и перевел свой взгляд на пол.
— Купите! — натянуто проговорил Никола.
— Ни к чему мне, — ответил, не глядя на него, незнакомец.
— Да не вам…! — Никола сник, опустив голову.
— Одному человеку… надо, — сказал он после некоторого молчания, — в общем, помочь…
Незнакомец поднял глаза и посмотрел на Николу. Затем он взглянул на приемник и, пошарив в карманах, достал деньги.
Николу охватила досада — в руках у незнакомца были советские рубли.
Он, нахмурился.
— Я же серьезно! — сказал он недовольно.
Незнакомец посмотрел на него с недоумением.
— И я не шучу, — сказал он.
— У вас же старые!
— Разве? — искренне удивился незнакомец.
Никола хмыкнул. Он скосил взгляд на купюры и с изумлением увидел на них две тысячи первый год. В первый момент у него даже что-то екнуло в груди.
— Во как! — тихо воскликнул он.
Незнакомец перехватил его изумленный взгляд и недоуменно посмотрел на свои деньги.
— Да ладно! — быстро оправившись от легкого шока, сказал Никола. — Знаю! Сейчас всякое в продаже можно встретить. Только мне сейчас не до шуток.
Незнакомец, пожав плечами, положил деньги обратно в карман.
Некоторое время они просидели молча.
«Фокус» с советскими деньгами, который сейчас показал незнакомец, вызвал у Николы странное чувство. После короткого шока на него навалилось неприятное тягостное ощущение пустоты. Маленькие рублевые бумажки, которые вообще-то уже начали подзабываться, на короткий миг вызволили из глубин его памяти ощущения спокойствия и надежности. Но уже в следующее мгновение, когда ему в голову пришла мысль о фокусе, эти забытые им ощущения будто ухнули в глубокую яму, оставив после себя непонятный и необъяснимый провал.
Никола глядел пустым взглядом прямо перед собой.
Да, вокруг него была пустота, угнетающая пустота. Он будто был в какой-то непонятной клетке. В ней не было стенок, но выбраться из нее не было никакой возможности. Все сегодняшние попытки продать радиоприемник, все его предыдущие усилия как-то устроиться с работой, одолеть подступающую со всех сторон нищету были какими-то безуспешными трепыханиями, тщетными биениями о невидимые прутья этой клетки. Но и там, за невидимыми стенками клетки, не ощущалось надежности. Весь мир будто растворился в тяжелой, сумрачной дымке. И ладно бы, если бы он один так бился, но вот в ту же клетку свалился и дядя Миша. Ослабленный организм дяди Миши тоже не выдержал пустых биений, и вот теперь Николе надо биться в тесной клетке с удвоенной силой — за двоих…
Далекий зазывный шум продолжал звучать в ушах Николы. Но сейчас он звучал почему-то яснее, отчетливее и оттого как-то по-особенному щемяще.
«Надо же, как маленькие бумажки разбередили душу!…»
— Сами собирали? — вдруг, кивнув на радиоприемник, прервал его мысли сосед.
— Сам! — буркнул Никола.
— В НИИ работаете?
Никола покосился на собеседника.
— Работал.
— А сейчас?
— У жены на шее.
Незнакомец удивленно посмотрел на Николу.
— Да не приучен я к коммерции! — резко выпалил Никола. Его уже порядком допекли разговоры о трудоустройстве бывших научных работников, и он всякий раз нервно срывался, когда ему казалось, что кто-то хочет прочитать ему на эту тему очередные поучения.