Чтение онлайн

Беличьи следы.

Огрызки шишек.

Молодые елочки в снегу.

Тихо так, что не бывает тише.

Тише

Я представить не могу.

Хорошо в такой тиши подумать

О себе,

О том, что прожил я,

Помолчать,

Поглаживая дула

Промаха не знавшего ружья.

Что я знал?

Холодный дождь и ветер,

Добрые, недобрые дела.

И любовь была — одна на свете,

Только не заметил, как ушла.

Вот и стало тихо,

Стало пусто,

И, хотя в лесу белым-бело,

Мне сегодня одиноко, грустно —

Будто в душу снега намело.

Будто он вовеки не растает,

Будто до весны не доживу,

Не увижу,

Как заря, взлетая,

Жаворонком падает в траву.

Будто сердце снова не забьется,

Прозябая в снеговой глуши,

Будто вновь любовь не отзовется

На печальный крик

Моей души.

Только нет!

Я верую в удачу,

Верую в грядущую весну.

И — бегу на громкий лай собачий,

Пробудивший леса тишину.

Я нынче слишком одинок.

Мне слишком грустно

И обидно,

Что никого вокруг не видно

Из тех, кто бы в беде помог.

Наверно, сердце неспроста

Болит невысказанной болью

Перед извечною любовью,

Где бесконечна красота.

Я одинок...

А ты ушла

В свои заботы и тревоги.

Остановись на полдороге,

Вернись, забудь свои дела.

Приди, прошу тебя, приди!

Я расскажу, как это было,

Как сердце занялось в груди

И как потом оно остыло.

Приди в мерцающую стынь.

Я расскажу,

Как сердце бьется

В песках неназванных пустынь,

В глубинах брошенных колодцев.

Приди!

Уйми мою печаль,

Сними беду своей рукою.

Неужто же тебе не жаль

Меня, не знавшего покоя?..

Я сам не знаю,

Что со мной.

Уж больно сердце одиноко...

Остановись оно до срока —

Не знаю, кто тому виной.

Я просто буду молча спать,

Принадлежа корням и травам.

И одиночества отрава

Меня не сможет напугать.

Я буду вечен,

Как и та,

Которую искал годами,

Совсем забыв,

Что красота

Была, как пропасть, между нами.

1966

Мне снится

Родничок журчащий,

Куда я бегал за водой…

В крушиново-ольховой чаще

Он и поныне молодой.

На дне его пестрят песчинки,

Вокруг — осока и цветы.

И девочка в цветной косынке

Глядится в зеркальце воды.

Потом уходит долгим взглядом

В большое небо,

Как в окно.

И ничего-то ей не надо,

Не надо ничего давно.

Она глядит,

Как тучи тают,

Как проплывают облака,

И ни о чем-то не мечтает

Среди цветов

У родника.

А просто думает:

«Я знаю,

Что облака идут ко мне

Напомнить,

Что живет родная

Душа в родимой стороне».

Вот девочка косынкой машет

Вослед плывущим облакам.

— Ну, что ты, Маша?

Плачешь, Маша!..

И слезы градом по щекам.

Мне снится родничок журчащий,

Куда я бегал за водой.

В крушиново-ольховой чаще

Он и поныне молодой.

И я все чаще замечаю,

Как проплывают облака.

Вот замерло одно, качаясь,

Как весточка от родника.

Оно цветной косынкой машет

И тает, тает на глазах…

И прямо в душу

Смотрит Маша,

Простоволосая,

В слезах.

Был полдень сух и безмятежно светел.

Дремали клёны в сонной тишине.

И вдруг нежданно

Навалился ветер,

И кринки загудели на плетне.

Запел плетень.

И это было гимном

Языческому шествию грозы.

И пыль кружилась над дорогой дымно,

И звонко бились рыжие овсы.

И с первой каплей,

С первым громом —

Ливень

Ударил в огороды и сады.

Почти неуловимый запах лилий

На землю опустился с высоты.

И было видно,

Как ручьи бежали,

Скликая непоседливых ребят,

Как у стогов

Пугливо кони ржали

И прятали под брюхо жеребят.

Но как-то сразу стало тихо-тихо,

Как будто и ни ливня, ни грозы.

Над снегом зацветающей гречихи

Остыли грома гневные басы.

Молчали вербы, и молчали клёны

И радуга,

Упавшая в Десну,

Глядела как-то очень удивлённо

На пахнущую небом тишину.

Осенние кустарники красны.

И желтизна берез

Дрожит над ними.

И я бреду

И повторяю имя

Той самой,

С кем расстался до весны.

Я не грущу,

Хотя грустят леса, —

Их тоже до весны покинут скоро

Тетеревов любовные раздоры,

Листы берез

И птичьи голоса.

Что сделаешь!

Листву не удержать,

И журавли не могут оставаться.

Им надо — ввысь,

Им надо — оторваться,