Чтение онлайн

— Я вовсе не… — неуверенно начала было Диана, но сникла.

— Да, ты так думала. Но ты ошибалась. И я тоже ошибался, когда думал, что это ты выдала мой секрет Альберту.

— Это была Юля, — призналась Диана.

— И это я тоже знаю, — спокойно кивнул Кирилл.

— Но откуда?

— Эээ…она сама призналась мне в этом перед самой смертью, — солгал Кирилл.

— Она сделала это? — изумилась Диана.

— Да, похоже, ее мучала совесть, — заверил ее Кирилл, надеясь, что она поверит в его ложь. Меньше всего на свете он сейчас хотел ее ранить. Два человека боролись в нем на протяжении этих мучительно долгих часов. Один злился и ненавидел на Диану за то, что сестра убита, другой изнывал от боли, видя этот крест убийцы в ее потухших глазах. «Как же мне рассказать ей всю правду о том, что я все знаю и не хочу выдавать ее?» — лихорадочно размышлял Кирилл.

Диана нерешительно протянула руку, и он ободряюще пожал ее ладонь.

«Я никогда не смогу признаться ему в том, что убила Юлю, — думала Диана, смотря Кириллу прямо в глаза — в это прозрачное светло-зеленое озеро, полное неизведанных мыслей и желаний. — Я не выдержу, если увижу в его глазах ненависть и презрение, это выше моих сил!»

Кирилл поднялся и, со всей нежностью, на какую только был способен, обнял худенькую бледную девочку, сиротливо сжавшуюся перед ним на стуле. Она в ответ обхватила его торс ослабевшими руками в попытке хоть немного растопить ледяные колья, поселившиеся глубоко внутри ее сердца, уткнулась носом в его живот и дала волю горячим слезам… Которые все равно не приносили облегчения.

Вечер опустился над городом фиолетовой дымкой, поглощая дневные зной и пыль. На небе начали высыпать одинокие звездочки, а внизу, как бы возмещая пустые бреши в вышине, город искрился и переливался, как бриллиантовое колье в томном свете свечей.

С балкона открывался изумительный вид — казалось, что весь мир находится прямо у твоих ног. На чувственных губах, покрытых ярко-красной помадой, поселилась игривая улыбка: Кристина услышала, как сзади к ней осторожно подходит Тимур. Она прекрасно знала, что у этой любви нет будущего, но все равно желала его, отчаянно и эгоистично. Продолжала врать ему.

— О чем думает моя красавица? — прошептал ей на ухо Тимур, обхватывая руками не прикрытые одеждой плечи. — Наверное, о том, что делает меня самым счастливым мужчиной на этом свете?

Его губы скользили по коже, нежно щекотали, как порхающие бабочки и оставляли за собой теплый сладкий след.

— Тимур, подожди, — мягко отстранилась от него Кристина.

— В чем дело? — встревожился Тимур, увидев, какой решимостью засветились ее глаза.

— Я хочу кое-что сказать тебе, — медленно, цедя слова, словно патоку, сказала Кристина. — Кое-что очень важное.

— Саша, ты меня пугаешь! — нервно улыбнулся Тимур, одним порывистым движением руки взлохмачивая себе волосы. — Говори, я слушаю тебя.

— Тимур… я… — от правды Кристину отделяло каких-то два слова. Нужно было всего лишь добавить: «не Саша». И тотчас груз лжи упал бы с ее души, а глаза Тимура вместо любви наполнились бы отвращением, но самое главное во всем этом было только то, что эта абсурдная мучительная история закончилась бы раз и навсегда. Но не все люди такие сильные.

— … люблю тебя, — выдохнула Кристина. — Всегда помни об этом, даже если узнаешь что-то плохое обо мне.

— Я тоже тебя люблю, Саша, — успокоенный ее словами Тимур опять приблизился к ней. — Люблю сильнее, чем кого бы то ни было. А теперь… — он хитро подмигнул, — покажи, насколько я тебе дорог.

— А тебе так нужны доказательства? — рассмеялась Кристина, поражаясь такой наглой и безумно очаровательной ребячливости в этом высоком широкоплечем парне.

— О да, нужны, — стягивая вниз шелковую бретельку, тихо произнес Тимур. — И чем больше, тем лучше.

Через пару минут они уже голые лежали в постели, Кристина обмазывала его и себя сливками, обмакивала в сладкую белую пену на своей коже клубнику и отправляла ягоды ему в рот. После этого целовала ставшими сладкие губы, не забывая слизывать с них сок. У Кристины было достаточно любовников, пока она жила в Лондоне, поэтому женщина знала, как доставить удовольствие мужчине и самой себе. Она понимала, что давно пленила собой Тимура, ведь он уже начал делиться с ней своими сокровенными мыслями и чувствами.

— Мне кажется, что я нашел свою настоящую мать, — лежа в постели и поигрывая ее наманикюренными пальчиками, признался Тимур Кристине. — Ту, которая бросила меня младенцем. Возможно, очень скоро я узнаю, почему я был ей не нужен.

— А не все ли равно, какие у нее были причины? — ласково погладила его по лицу Кристина. — Настоящая мать никогда не отказывается от своего сына, какими бы ни были обстоятельства.

— Да-да, прости, что заговорил об этом, — Тимур вздохнул и откинулся на подушки. — Я знаю, что когда-то давно ты была беременна, и у тебя случился тяжелый выкидыш. Я понимаю, что тебе больно до сих пор.

— Ничто не может заставить женщину это забыть, — пожала плечами Кристина. — Ни годы, ни дорогие подарки, ни увлекательные поездки, ни всевозможные развлечения, ни любовники, ни новые проекты на работе… Видит Бог, ничего на свете не причиняет мне большего страдания, чем мысль о том, что я никогда не смогу стать матерью.

Тем временем еще одна несчастная, отчаявшаяся женщина сидела в гнетущем одиночестве в собственной спальне и тихо лила слезы по умершей дочери.

— Что же я сделала не так, милая? — шептала Марина, нежно гладя в руках фотографию Юли. — Почему я не уберегла тебя, моя девочка?

Извечные вопросы на которые нет и никогда не будет ответов… От былого лоска светской львицы, жены депутата, известной актрисы не осталось и следа. Сейчас здесь была только согбенная горем женщина с сухим болезненным взглядом, лихорадочно блестящими глазами, безумно перекошенным лицом и растрепанными волосами, неопрятно торчавшими во все стороны. За последние несколько часов Марина постарела на десять лет. В дверь тихо постучали, но она даже не заметила этого.

— Мамочка, это я, — осторожно сказала Камилла, преступая порог маминой спальни.

Марина не реагировала, и Камилла присела около нее на кровать. Через несколько мгновений женщина все-таки осознала, что не одна, и ее лицо просветлело.

— Камилла, дорогая! — надтреснутым голосом пробормотала она. Девочка вздрогнула, увидев мамины исхудавшие руки, тянущиеся к ней. Секунда — и она уже заключена в эти слабые, словно дуновение ветерка, объятья.

— Моя фарфоровая куколка, — услышала над самым ухом Камилла хриплый от слез голос, отдаленно напоминавший Маринин. — Ты одна у меня осталась. Ты и Кирилл. Поверь, я не допущу, чтобы с вами что-то случилось!..

Она заявила это с такой страстью, на которую только была способна ее душа, хотя казалось, что еще чуть-чуть — и она сама рассыплется на части.

— Мама, скажи, — мягко отстраняясь, начала Камилла. — Только честно. Если бы ты сейчас нашла что-то, что относится к Юле… Что-то, что могло бы скомпрометировать ее в глазах других людей…

— Что?! — Марину даже затрясло. — Неужели ты рылась в вещах сестры?

— Нет-нет, — поспешно взяла ее за руки Камилла. — Я говорю чисто теоретически! Что бы ты сделала?