Чтение онлайн

Она развернулась и ушла, а Камилла еще долго стояла, не шевелясь, вперив взгляд в невидимую точку. Ее губы и руки дрожали, но она не могла разреветься, как было в детстве. Раньше все было просто и понятно, она была младшим ребенком в семье, которого все баловали, от которого в принципе ничего и не ждали. Просто любили и все. Но однажды ее жизнь изменилась: Юля, мамина гордость, которая была сногсшибательна по всем параметрам, умерла, Кирилл ушел из семьи, и у мамы осталась только она одна, Камилла, которая никогда не отличалась модельными данными. Она очень любила маму и не хотела ее разочаровывать, но с каждым годом требования Марины становились все нестерпимее. Многое в последнее время казалось Камилле гадким и тошнотворным, например, режиссер, который без конца пытался невзначай коснуться ее, остаться наедине, признаться в своих чувствах. «Я тебя ненавижу!» — хотелось крикнуть ей, но она не могла так поступить и лишиться роли, поэтому Камилла всячески избегала его, но с каждым днем делать это становилось все труднее и труднее. И сейчас… Мама сказала, что любовь и дети — это убожество, и это не для нее. «А что тогда для меня? — с горечью подумала Камилла, судорожно вздыхая. — Без конца худеть ради ролей? Всю жизнь терпеть приставания этого отвратительного мерзавца или кого-то другого? А если я бы хотела быть убогой и просто уехать отсюда навсегда… далеко-далеко и никогда не возвращаться… Почему мне отказано в простом человеческом счастье? Почему я не могу быть как все — женой и матерью?..»

— Потому что я не могу оставить маму, — шепотом ответила она сама себе. — Я — все, что у нее есть, и я никогда не разочарую ее.

Диана тем временем медленно брела по дорожке в парке между узких скамеечек, возвращаясь на работу с обеденного перерыва. Стоял теплый летний день. Ласковый ветерок теребил ее черные блестящие кудри; на лице девушки сияла улыбка, и внутри теплилось чувство, что с ней вот-вот случится нечто чудесное. А все потому, что сегодня утром в соцсети она получила сообщение от некоего Максима Кондратьева. «Я очень благодарен вам за мою собаку, вы просто спасли нас! Скоро мы придем к вам на плановый осмотр, и я, наконец, вас отблагодарю!» Никакого Максима Кондратьева у них не было записано в клинике, поэтому несложно было догадаться, кто это решил так замаскироваться под восторженного клиента ветклиники. Кирилл отлично понимал, что Альберт с годами стал еще непримиримее, чем раньше, поэтому нечего было надеяться на его одобрение. Так же он понимал, что Альберт отслеживает все сообщения, которые приходят дочери на электронную почту и в соцсетях, мотивируя это отцовской заботой о Диане, на деле же это было всего лишь желанием контролировать ее, заставить свою дочь жить так, как он считает правильным. Без Кирилла. Только чем больше Альберт запрещал, тем больше Диану тянуло к нему, и сама она давно смирилась с этой страстью, которая медленно, год за годом, сжигала ее тело и душу… но этого никто и никогда не замечал. О таких вещах принято молчать, ибо все сокровенное и постыдное должно жить в тебе тихо, полностью скрывшись за той маской, которую ты носишь на своем лице каждый божий день.

Внезапно Диана остановилась как вкопанная. За деревьями, на параллельной дорожке, она увидела двух мужчин на лавочке. Они сидели к ней спиной, она не могла видеть их лица, но… Диана хорошо узнавала эти фигуры: один был толстый, в одежде не по размеру, а второй — худой, как тростинка…Она была почти уверена в том, что у него на лице рыжая козлиная бородка… Вот толстяк обернулся, и они встретились взглядом. Диану будто пронзило током — это был он! Всего в нескольких метрах от нее!.. Рыжебородый тоже обернулся и с наглой ухмылкой уставился на нее. Как и несколько лет назад Диана испытала смертельный ужас; это действительно они, по-прежнему скрывающиеся от полиции двое ублюдков, которые хотели изнасиловать ее. Диана пулей метнулась вдоль дорожки к выходу из парка; ее сердце трепетало, как птица, запертая в клетке. Прохожие смотрели на бегущую девушку с недоумением, никто не мог понять, что так сильно ее напугало в этот погожий солнечный денек. Когда она, наконец, остановилась, задыхаясь от бега, и оглянулась по сторонам, то поняла, что за ней никто не гонится. Ее никто не преследовал. «Может быть, я схожу с ума?..» — подумала она, бессильно опускаясь на скамейку.

***

Кирилл вошел в офисное помещение, чувствуя легкое недоумение. Он не мог понять, почему его так настойчиво приглашали сюда. В мягком кожаном кресле напротив письменного стола спиной к нему сидел молодой мужчина в светло-сером костюме и зачесанными назад светлыми волосами. Когда он оглянулся и их взгляды встретились, Кирилл испытал странное чувство: они были знакомы. Удивительно, но это был тот самый медбрат, что когда-то не поделил с Альбертом Кристину, но после ее смерти продал им запись, которая спасла и его и Альберта от тюрьмы.

— Привет, — кивнул ему молодой человек. Кажется, он был удивлен не меньше. — Не думал, что еще когда-нибудь вновь увижу тебя.

— Да я, собственно, тоже, — присаживаясь в кресло около него, признался Кирилл. — Тимур, верно?

— Так точно, — улыбнулся мужчина. — Судьба просто сталкивает меня с твоей семьей раз за разом… Ты тоже включен в завещание по неведомым тебе причинам?

— Да, — пожал плечами Кирилл.— Честно говоря, все похоже на какой-то фарс. Этот человек много лет скрывался от правосудия, теперь он умер и почему-то включает в завещание каких-то левых людей… Что-то здесь нечисто.

Тимур не успел ответить — в кабинет вошел адвокат Алексея. Это был суетливый лысеющий дяденька с упитанным добродушным лицом. В руках его была кипа бумаг, на которую Тимур посмотрел с подозрением, так как все это сильно смахивало на аферу.

— Хорошо, вы оба на месте, — вместо приветствия пробубнил он себе под нос. — Располагайтесь поудобнее. Вы должны знать, что мой клиент перед смертью записал свое завещание на видео. Его последним желанием было… он хотел, чтобы вы его посмотрели.

— Хорошо, без проблем, включайте, — оживился Кирилл. — Только если это какой-то розыгрыш…

— Нет, молодые люди, — покачал головой адвокат, разворачивая к ним ноутбук. — Сейчас вы сами это поймете.

На экране появилось постаревшее и осунувшееся лицо Алексея на фоне больничной палаты. Выглядел он неважно: глаза запали, кожа пожелтела, все черты заострились, однако он улыбался, словно достиг в этой жизни все, чего хотел.

— Кирилл, Тимур, я рад приветствовать вас, — торжественно произнес он. — Знаю, вы задаетесь вопросом, что все это значит и думаете о том, что вас хотят обмануть… Я заверяю вас: вы двое — мои единственные наследники. Вы получите все. Все то, что принадлежало мне при жизни теперь ваше. И как могло быть иначе? Ведь вы — моя гордость, мое продолжение, мои мальчики… Мои сыновья.

Кирилл и Тимур так и застыли с открытыми ртами.

— Да, я понимаю, что, возможно, опоздал со своим признанием… — в голосе Алексея не было и тени сожаления, — так уж случилось, что меня не было рядом, когда вы родились, когда вы пошли в первый класс, когда вы стали мужчинами… Я не подарил вам отцовской любви, заботы, поддержки и прочей ерунды, о которой говорят повсюду. Но я отдаю вам кое-что поважнее — деньги. Много денег. То, что движет миром, ибо у всего и у каждого есть своя цена, все покупается и все продается. Согласитесь, это немало, верно? Теперь ваша задача — лишь грамотно распорядиться всем, что оказалось в вашей власти.

У Тимура в висках стучала кровь, его руки тряслись, и он не мог унять эту истерическую дрожь. Он вспомнил тот уже далекий день, когда впервые увидел этого холеного стройного элегантно одетого мужчину в доме у Кристины. Вот он целует Кристину в щеку на прощание, проходит мимо Алексея к выходу, даже не здороваясь… Тогда они на мгновение встретились глазами… Удивительно, но цвет их был совершенно одинаков… Как пронзительно-чистое голубое небо ранней весной.

— Да, я знал, Тимур, — словно слыша его мысли, кивнул Алексей. — Всегда.

Это была запись из прошлого, но казалось, что он здесь, рядом, на расстоянии вытянутой руки.

— Что я чувствовал, когда узнал, что ты спишь с единственной женщиной, которую я любил всю свою жизнь? — словно задал он вопрос сам себе от лица Тимура. — Я почувствовал ненависть. Страшную ревность, желание убить тебя… но я справился с этим, потому что зов крови сильнее всего на свете, и ты поймешь это, когда сам станешь отцом.

— Отец… — криво улыбнулся Тимур. А ведь он не имел никакого права так себя называть! Для него он никто и всегда будет никем.

— Я всегда наблюдал за твоей жизнью, с первых дней твоих на этом свете, и никогда не оставлял на произвол судьбы, — пытался оправдаться Алексей, — в отличие от твоей матери. Да, она была не лучшей кандидатурой, но что поделаешь?.. Я никогда не любил ее, но я всегда хотел ее. Она строила из себя недотрогу, меня это безумно раздражало. И однажды я просто взял ее… и появился ты. Не осуждай меня, сынок. Я не оправдываю изнасилования… Даже не думал, что когда-нибудь так поступлю. Что бы ни случилось, я не жалею о том, что сделал это. Потому что после меня остался сын. Ты прекрасный человек, Тимур. Лучше, чем я. Мой мальчик, уверен, ты стал только сильнее благодаря тому, что тебя воспитывала не Ольга, а двое этих замечательных людей, составивших тебе образцовую семью. Сам понимаешь, этого я бы тебе дать никогда не смог, если бы ты жил со мной.