Если земные шарикиотшлифовать до прозрачности хрусталя,положить на бумажный листи свернуть в трубу,можно увидеть в нее,как кружится та землясреди множества ярких звезди представить ее судьбуотшлифованной,свернутой снова в бумажный лист,чтобы всмотретьсяв глубины рек и туман болот,чтобы искать опять,где скрывается человекили Бог, тот единственный.Миг назад показалось —он был здесь.Был же только. И нету вот.
Арбуз
тронную струнку задели квартетомдедушки серые с автопортретомтрезвого кормчего башни подзорнойкорни пускавшей в роскошный и сорныйсад разветвленный дорогой стальнойстольник начальник листает слюнойкрестные ходы окрестные водысоды не хватит напиться водойкуры круизом гуляют по псарневарят Раисы ирис в синодальнеРимскому папе побрили усыДуси Исуси когда же росия ли не я ли хмелела росакони орали просили овсастройное лето дозором ходилогвардия била в дуплет крокодиласумку на плечи забросив заборшел почтальона точеный топоркраску на каску холеной Москвывыплеснул Босха краснее травыбелой стамеской безрукий Матиссделал губами лукавый стриптизГоголь как моголь Ван Гог как Гогенкак же вас много гормонов и генголос как волос растущий в гортаникак же прекрасны цветущие дрянирозы кровавые льются в морози семиглавые рвутся до звездхрамы драконы матрены коррузыкрасное прячут в зеленом арбузычерные семечки как тараканылезут наружу сквозь рваные ранышарик земной терпелив и спокоензнает что варвар и Коин и воинв синей трясине надышанной горломкак по стеклу водит пальчиком голымВаня плюс Маша равняется детивот и сомкнулась петля на сюжете
Муравьиный вальс
Муравьи собирались на бал и утюжили фраки.Каждый принцем смотрел, словно шпаги, сияли усы.И онегинский взгляд добавлял им нездешней отваги,и печоринский сплин – безупречно-холодной красы,и Ромео играл в них огнями лиловых закатов,и задумчивый Гамлет ощупывал лапками свет,и великий Отелло следил за сраженьем фрегатов,и замученный Мастер рыдал от советских газет.Муравьи собирались на бал подытоживать счастьеискрометных страстей, истонченных до лезвия снов.А принцессы снастей не жалели на легкие платья,и смотрели сквозь ночь, и пугали всевиденьем сов.Их прозрачные пальцы касались землии пространства,превращая тела в продолженье небесных лучей.Словно вальс уже был,и как будто вернувшись из вальса,они едут на бал, и журчит соловьиный ручей.Муравьиный Гомер уже выплакал Троей глазницы —нет прекрасней Елен, если танец назначен судьбой.Из клубочка луны кружева вяжут звонкие спицы,дирижер сделал взмах, и со следующей робкой стопойнад землей закружили Ромео, Елены, Джульеттынад иглистым дворцом, над границами правильных стен.И как раз в тот момент потянулись к бумаге поэты,и случились затменья в сумятице звездных систем.Танец длился минуту, и счастье тому, кто в полетепродолжает мечты, уронив бренный прах в чернозем…Как вы там, на земле? Все плодитесь, все жару даете?Как вам там оставаться и строить свой каменный дом?
Две реальности
Точка перетеканияиз реальности в сон,из фантазии в воплощение,в стены, в дом.Точка перетеканияиз сумрака в теплоту.Как мне пройти тебя?На каком переплыть плоту?
Голый король
Прозрев от крика детскоготолпа вопила: «Гол!»На короля, одетогов невидимый камзол.И никуда не деться мнеот правоты людской,вживаясь в стены фресками,сливаясь с их тоской.Но я храню молчаниеи, слыша детский крик,немею от отчаянья,к которому привык.
Демон
А если все, что есть —он самое и есть?Он сам себя и ест.Он сам себя и дышит.Он сам себе поети письма ночью пишето том, что он сидитодин не зная гдемо,сердит и нелюдим,как лермонтовский Демон.Тут без Тамары как?Тамарка без Кавказа?Казалось бы, пустяк,а мысль, она – зараза,начнется с запятойи длится всем на свете.И никакой чертой!И ни в какие клети!
Тело
Тело как тормоз,как подведение итога,тело как компас,ведущий бродяжить Бога,чтоб осмотреться, потрогать,скрутиться в страсти,чтобы сложившись в тело,разбиться опять на части,чтобы развеять мрачных прогнозов страхи,что бы над черной сценой,словно верхом на плахе,в холщевой парить рубахе,свет пропуская в дырки,спичкой чертя на чирке,искрами рикошетя,точно в кого-то метя.
Караван
Не нужно райских островов —нам хватит лежаков на пляже,и нарисованных на сажевеселой Африки белков.Одной фигуры бедуинав пустынно синем Пикассо.Собаки сгорбленную спину.Вечерней вечности лассо.Всех египтянских рынков запах,впитавший рыбу всех морей,пиратских подвигов и страхов,колец, торчащих из ноздрей.Всех пирамид и минаретов,всех куполов, кубов, крестов.Шел караван земных поэтов,не оставляющий следов.
Египетские ночи
В кофейно-позолоченном Египте,у волосатых ног высоких пальмвы ничего, наверно, не хотите,и ничего вам, в общем-то, не жаль.Такие ноги, Господи, что морекраснеет, не дотронувшись песка.Вы говорите, что бывает горе?Что гложут вас печали и тоска?Египетские ночи шоколадны,в тенях прибрежных шелестит гашиш,по набережным лучшие нарядыразбрасывают Лондон и Париж.Здесь голышом, забыв про минаретыи острый блеск арабских хищных глаз,распутницы, художники, поэтыбегут по пляжу, как в последний раз.
Божий дар
Нам жизнь без трагедии скучна.Ирония растворена в сатире.И не бывает горя от ума,как войн, злодействи мудрых харакири.Свет равновесий выверен и строг,не оставлет права на несчастье:как может быть несчастен лепесток,являющийся маленькою частьюгармонии,пустившей корень в гной,чтоб выпестовать капельку нектара.Трагедия – пытаться стать собойи не принять Божественного дара.
Сердце
Руку на пульсе мыслидержал, как его там, Бах.Или, точнее, Моцарт,Свиридов, Бетховен, Шуберт…Сердце на пульсе мыслибилось, как на подносе.Обрезанные аортыжадно глотали воздух.
Слепое счастье
Кто обвинит слепого, если оннаступит на подснежник синеглазыйи скажет, что цветы растут из вазы,а ствол кленовый пахнет соловьем?Есть ли вина в пристрастьях папуаса,живущего в болотах, меж лиан,в том, что он любит человечье мясо,а чужеземец слаще, чем варан?В чем ошибались патриоты рейха?В чем были правы дети кумача?И чем добрее золотая змейкаужаленного ею палача?В незрячем мире между полюсамиесть равновесие таинственных основ:открыв глаза, мы выбираем сами,куда идти из хаотичных снов.Пока ты слеп – нет ни суда, ни воли;безгрешен, словно волк или овца.Открыв глаза, ты выбираешь ролигероя, негодяя и творца.И здесь уже не спрятаться в тумане,не отступить за заповедный круг,ты знаешь все о правде и обмане —ни боль разлуки, ни святой испугне оправдают позабытых реплик.И тут уже, хоть выколи глаза,в тебе убит обыкновенный смертник,и суд суров, и всюду небеса.
Встреча
Не оборачивайся, не ищи никого за спиной.Это я говорю.Это ты говоришь со мной.Ты все правильно слышишь:под строчками твои мысли. Твои слова,как под кожей, под ребрами,пульсируют почками,набухая к весне,изгибаются, как трава,прорастая сквозь землюлютиками-цветочками.Если ты задержался здесь, знай —я тебе внемлю.Я и сам много раз находил такие слова,словно лаз в кустах между пышных фраз,между лживых эпитетов.Ты идешь на свой голос, видя то,что я видел прежде.Видя то,что мы видим вместеспустя лет двести.