Чтение онлайн

Мучители в полном тройном составе заявились на кухню, в которой расставлял помытые тарелки новенький, с моей помощью, конечно. На лицах торжественность, бабуля даже праздничный балахон одела. Бабуля, перестань строить глазки!

Слово взял папа.

– Парень.
– Немрин поднялся со стула - понял торжественность момента, и зеркально скопировал выражение лиц родителей.
– Парень, - повторил папа, - ты показал себя с лучшей стороны. Ты - настоящий мужчина. Мы подумали, и решили: ты достоин быть парнем нашей девочки. Мы благословляем вас. Будьте счастливы.

Не менее торжественно развернулись и потопали к все прибывающим гостям в зал.

Парень застыл. Хочу провалиться сквозь землю. Вот и сказано вслух запретное слово.

Папа, ты... свинья.

10

Как же хорошо, что все оставили его в покое!.. Не буду вспоминать последнюю сцену. Парень забыл, я забыла - все забыли, все счастливы! По тихой просьбе я провела Немрина в "какое-нибудь тихое место где можно полежать", то есть - в комнату бабушки. Все равно она пока сидит с гостями. Дверь я закрыла, чтобы гогот был не так слышен. Я даже на голос могу определить, кто громче всех надрывается - тетя Люба, дородная женщина с широкой душой, обильной грудью, добрым характером... и низким мужицким голосом. А вот смеется она высоко и тонко. Ее-то смех и был громче всех.

Щелкнула включателем. Мда... ну хоть одна выгода из тех испытаний - не нужно будет завтра убираться. Парень замер перед ковром.

– Соня. Это первый и последний раз, когда ты видишь мои слабости, - прошелестел он и рухнул прямо на ковер, раскинув в стороны руки-ноги, став похожим на морскую звезду-переростка. Жутко лохматую и уставшую.

Ковер имел бардовый цвет, на котором расцветали оранжевые и темно-лиловые цветы, а по краям - он был расшит серебряной нитью.

Вздохнула и присела на корточки рядом с распростертым парнем. Он как упал лицом вниз, так и лежал... бедный.

– Как себя чувствуешь?
– задала по истине глупый вопрос, только поняла я это уже когда сказала.

– Как лимон выжат, - глухо откликнулся парень.

– И такой же желтый, - тихо хихикнула. А ведь так оно и было: кроме того, что у Немрина золотистые волосы, он одел желтую с белой и черной клеткой рубашку. Вот и пришло сравнение с лимоном...

– А?
– он, смешно покряхтев, повернул голову в мою сторону.

– Ничего, - замотала головой.

Наш содержательный разговор на этом затух. Парень бездумно смотрел в одну, какую-то далекую точку, я смотрела на него. Тишина невыносимо давила, и я решила предпринять еще одну попытку поговорить.

Ведь он постоянно бегал туда-сюда по поручениям моих родичей драгоценных, и не было случая нормально поговорить... а я это так хотела. Хоть... еще немного.

– Жалеешь, что приехал?

– Нисколько, - последовал мгновенный и уверенный ответ, здорово обрадовавший меня. Парень перевел взгляд на меня, а потом и вовсе перевернулся на спину, перебросив одну руку поперек живота, а другую - подложив под голову.
– Сегодня было, - он усмехнулся и иронично продолжил, - забавно.

Я еще острее почувствовала жгучую вину.

– Прости их, ладно? Они не со зла, просто...
– но отчего-то стала их оправдывать.

– Знаю. Они у тебя довольно забавные. Весело, наверно, с такими родителями живется...

Мне показалось, что на долю мгновения в его голове промелькнула грусть. Надеюсь, что только показалось.

Неожиданно вспомнила прошлые колядки, когда мама все-таки вытащила меня на улицу. Тот ад не забуду никогда!

Немрин рассмеялся. Тот самый чистый, так напоминающий звон колокольчика, смех.

– Твое лицо говорит за тебя, - пояснил он. Приложив нечеловеческое усилие, отвела взгляд от него, такого... притягательного с такой улыбкой и блеском в глазах, в такой... позе...

– Ничего!
– бодро восклицаю.
– Ты скоро сам поймешь, насколько попал! Потому что с этого дня ты можешь считаться полноправным другом семьи Арелиных, а значит - и членом нашей большой семейки тоже.

Парень как-то подозрительно замолчал. Осторожно оборачиваюсь... и замечаю такую детскую растерянность на его лице.

– Членом вашей семьи?
– неуверенно переспрашивает.

– Угу, - киваю.
– И не думай, что тебе удастся сбежать...
– шутливо пригрозила.
– Бабуля не позволит, ты ей понравился!

Он непонятно мычит в ответ с не исчезающей растерянной гримасой. Да что это с ним?

– Та-а-ак...
– раздался за спиной голос мамы. А мне что-то вдруг стало стыдно. Вроде же ничего такого не делала! Мы оба смотрим на нее.
– Это чем вы тут занимаетесь?!

– Да ничем!
– немного удивленно отвечаю.
– Разговариваем просто.

– Ага, - папа выглянул из-за маминого плеча.
– Знаем мы эти ваши разговоры!

Это... к чему еще такое обвинение в голосах?

– А мы ведь с папой никогда при детях...
– плаксиво протягивает мама.
– Правда ведь, дорогой?

– Правда, - твердо подтверждает он непонятно что.
– И вы должны брать с нас пример!

– А?
– непонимающе спрашиваю, потому что ни черта не понимаю в этом разговоре.

– Так что, детки, дома... при нас, - перемигиваются родители, - ни-ни чтоб! Поняли?
– сдвигает брови папа. А я... резко понимаю, что они имеют ввиду. Бедром, которое невесть как оказывается прижатым к парню, чувствую, как он трясется... ведь от смеха, паразит! Давно все понял, и только я одна такая...

– Папа! Мама!!
– возмущенно ору, и от переизбытка возмущения же и вскакиваю.

– Что "мама, папа"?
– передразнивает мама и, подойдя, мягко берет под локоть и утаскивает прочь.
– Ты у нас девочка воспитанная? Вот и соответствуй воспитанию...
– Тут она залихватски подмигивает и едва слышно добавляет: - ... пока мы дома.

– Да ты не то подумала!!!

Но она меня не слушает. Дверь в комнату закрыл папа, подтащил поближе свое любимое кресло и стал изображать из себя сторожа. А меня втолкнули в самую гущу гостей, разразившихся приветственными выкриками. Пришлось припоминать всех и здороваться, отвечая на многочисленные: "Как дела? Что новенького?"