Чтение онлайн

Друг кивнул и превратился в обычного Сему... В упор игнорирующего стоящего рядом со мной парня. А тот наоборот - внимательно следил.

– Мы ссоримся? Нет.
– Весело воскликнул Леша, тоже преображаясь. Только выражение глаз... ну слишком хищное.
– Обычно те, с кем я ссорюсь, в ускоренном темпе привыкают к земле, - добавил и доброжелательно улыбнулся, что никак не вязалось со смыслом сказанного.

Сема отвернулся от "кудрявого" и, беззвучно шевеля губами, передразнил его. Кинул взгляд на наручные часы.

– Ладно, пойдем уже, - сделав ударение на "пойдем", сказал Сема.
– Тут недалеко.

– Да знаю я!
– возмутилась.
– Что же ты, совсем за приезжую меня принимаешь? К твоему сведению я в городе уже как третий год!

Сема миролюбиво улыбнулся, поднял руку, вроде как чтобы по макушке меня потрепать, но на полпути передумал и руку опустил.

– Ну не обижайся. Я всего лишь забочусь о тебе...

– Где твой театр?
– грубо перебил его Леша. Сема зыркнул на него, но сдержался от комментария, который - ну видно было по его лицу!
– он очень хотел добавить.

Мы перешли через "зебру" на другую сторону широкой дороги. Кто бы знал, каких усилий мне стоило идти спокойно, не сорваться на бег или не затормозить, как испуганный кролик, перед остановившейся в полуметре машины. Ну не люблю я большие дороги, не люблю! Дальше - по проспекту пройти два здания: областной суд и банк, повернуть и выйти аккурат перед большой площадкой и не менее большим театром.

Давно здесь не была... можно считать, что со школы - просто нужные мне автобусы по этой дороге не ездят. Все такой же, каким сохранился в памяти - театр поражал. Огромная колоннада подпирает портик с лепниной, изображающей сценку из какой-то постановки. Широкие мраморные ступени вели к двухметровым, массивным даже на вид, дверям. Само здание полукруглое, и этот полукруг преобладал во всем - от скругленного верха витражных окон до круговой, по бокам, лестницы и арок входных проемов. Стена за колоннами была увешана афишами с названиями пьес. Народу на лестнице толпилось довольно много - большинство из них дымили, меньшинство просто болтали друг с другом.

Сема уверенно взбежал по лестнице, сразу видно, что здесь он частый гость, у Леши тоже трудностей не возникло, а я, как обладатель самых коротких ног, задержалась. Кому-то каждый шаг на одну ступеньку, а кому-то - два. Вот за это и недолюбливаю широкие лестницы! Я становлюсь похожа на утку...

Сема замер возле одной из колон - вблизи она казалось еще внушительнее.

– Ничего, это у всех так с непривычки, - утешил он меня. Я осмотрелась, не обнаружила никого с похожими проблемами и одарила друга скептичным взглядом.
– Я вас главным входом проведу, хорошо?

Внутри оказалось очень тепло. Я сразу вспомнила детские впечатления о театре - сухой запах, где смешались аромат чего-то сладковатого и пыли, но не противной, забивающей нос, а такой... уютной, успокаивающей. По бокам просторного холла располагались гардеробные с высокими стойками, до которых я в детстве не смогла достать и приходилось просить взрослых сдать за меня пальто доброжелательной старушке...

Над головой располагалась причудливая лампа-солнце с длинными лучами и кончиками, завитыми в колечки.

Внутри тоже было довольно много людей. Все как один - изящные, манерные, возвышенные... настоящее высшее общество. И одеты они весьма недурственно. Среди таких я тут же почувствовала себя бедной-бедной крестьянкой... Не самое лучшее ощущение, скажу.

Сема махнул рукой, чтобы мы - прощу прощения, только я, Сема же игнорировал Лешу - не задерживалась и шла за ним.

Вышли в широкий коридор. Туда-сюда шастал народ, но толчеи не было. Прошли по нему, поднялись по лестнице, покрытой ковровой дорожкой, но дальше свернули в неприметную дверцу, а не влились в людской поток, спешащий вперед. Опять лестница, но более скромная. Мы нагнали парня в средневековом костюме - он дружелюбно поприветствовал Сему и заинтересованно оглядел меня и Лешу за моей спиной.

– О!
– Парень, по-видимому актер, играющий с моим другом в одной пьесе, вскинул брови.
– У нас сегодня будут зрители? А Марь Платоновна разрешит?
– с сомнением спросил Сему. Тот, покосившись на меня, уверенно кивнул.

Что-то не понравилось мне этот приступ косоглазия... Наводит на подозрения. А разрешит ли загадочная Марь Платоновна пройти совершенно левым людям на репетицию? Ведь, насколько я знаю, обычно на них никого не пускают... Но буду надеяться, что Сема все уладил... или уладит.

Они оторвались ступеньки на четыре и о чем-то тихо переговаривались, Сема - спокойно, а его... ну, товарищ по искусству, так, наверное, его можно обозвать, во время разговора воодушевленно размахивал руками и крутил головой. Лестница была на диво длинной - никак не три этажа, на какие мы поднялись вначале. Это что же получается, актеры репетируют в подвале? Окликать Сему по такому пустяку показалось несколько неудобно, так что я старательно молчала и разглядывала окружение. Хотя, смотреть было не на что - в отличие от тех, верхних главных коридоров, где на стенах, покрытых деревянными панелями и украшенных картинами, здесь были только голые стены светлого оттенка. Ну и довольно интересные перила - резные, деревянные, приятные на ощупь. Дерево было гладко отполировано, такой полировки не добьешься никакими инструментами, только человеческой ладонью, раз за разом проводившей по нему.

Бросила несколько взглядом на Лешу. Сама невозмутимость. Словно для него привычно вторгаться в святая святых театра. А я, в отличие от него, испытывала легкий мандраж... вон, даже пальцы дрожат!

Нижний - если я не ошиблась и правильно посчитала расстояние, все же он цокольный - этаж пустовал. Внизу коридор делился на две ветки, мы пошли по той, что сворачивала направо. По кафельным плиткам, расцвечивающих пол наподобие шахматной доски, кроме нас четверых никто не ходил. В серых стенах было такое множество дверей с различными надписями, что сосчитать их количество не представлялось возможным.

Серость стен как-то... преобразилась, что ли. Стала более... серой, как бы глупо это не звучало. Я давно заметила: серый - он тоже цвет, а не обесцвеченность, как раньше считала. А это Леша протянул руку к стене, шел и скользил по серо-серебристой поверхности кончиками указательного и среднего пальцев, внимательно на них смотря.

Такая забота заставила дрогнуть сердце.

– Спасибо, - шепнула я благодарно.

Парень слегка улыбнулся, поворачивая голову.

"Я все помню" - прочитала по его губам.

Я медленно кивнула, вернула голову в исходное положение и... расплылась в широкой счастливой улыбке.

По уши, и даже сильнее, влюбленная Сонька опять поплыла только от одного лишь взгляда на предмет любви, и принялась изображать из себя тающее на жарком солнце мороженное. Нетвердость ног, нарушенная координация движений, все стихающий шаг и угроза распластания на холодном полу - все в комплекте.

Усиленно похлопала себя по щекам. В голове зазвенело, но - прояснилось. И "эффект мороженного", как я решила такое состояние называть, пропал. Вот и хорошо, хочу быть нормальным, вменяемым человеком!