Чтение онлайн

Угроза была весомой, раз Сема цветом напомнил самое настоящее приведение убиенного во цвете лет принца. Он обратил недовольный взгляд на Лешу, махнул рукой, делая знак идти за ним, и забрался на сцену, игнорируя дальнюю лестницу. Леша ее тоже проигнорировал и влез на сцену подобно Семе - сначала присел на краешек, потом перебросил ноги и вскочил... Только сделал это намного более изящно, легко и так, что мы с Марь Платоновной засмотрелись.

Подмигнув мне - ну уж точно не рядом сидящей женщине, - он скрылся за "задним планом" в виде нарисованного города.

Я немного волновалась. Как он там? Тем более с Семой... они там друг друга не поубивают?

Сцена понемногу оживала - выползали спрятавшиеся от гнева своей суровой руководительницы, и под ее понукивающие крики расположились в "соответствии сценарию". На эшафот забрался большой по размерам парень... или мужчина - не разобрать, лицо скрыто колпаком с прорезями. Сбоку эшафота встал чересчур занаряженный человек, привалившийся в доскам и принявшийся чистить ногти. Та девушка-парень. Троица в доспехах - двое из них несли на плечах древка копий - замерла неподалеку. Прямо на сцену присела девушка в простой одежде, рядом опустилась плетеная корзинка с выглядывающим из нее муляжом петушиной головы. Нет, сначала, когда только увидела, я приняла ее верхнюю часть настоящего петуха... Но увидела, что "птичка" даже не шелохнулась, когда ее довольно грубо поставили на пол, а ведь, насколько помню, петухи - довольно неспокойные птицы, поняла, что это муляж и ничто иное.

– А... Мария Платоновна, - я даже произнесла имя руководительницы правильно. Женщина повернула голову ко мне. Я немного заробела, но продолжила: - А что за сцену вы будете повторять?

– Казни. Я уже рассказывала ее.
– Она повернулась обратно к сцене.
– Сейчас вот она, - указательный палец показал на девушку-парня, - начнет обвинять вора, которого она будет удерживать за руку, в краже своего кошелька, громко звать стражу, - палец переместился на троицу в доспехах.

– А вот она?
– мой палец присоединился к тыканью и показал на девушку с корзинкой.

– А это - добрая горожанка, которая вступится за вора. Именно ее крики услышит проезжающий мимо принц, заинтересуется, увидит сцену казни и бросится на помощь...
– Марь Платоновна, поддернув рукав пиджака, глянула на наручные часы. Тонкие брови взлетели вверх и так же стремительно опустились.
– Эй!
– негодующий восклик.
– Крикните этим принцам доморощенным, чтобы поспешили!

Девушка-парень отвлеклась от ногтей и побежала за "задний план". И довольно быстро вернулась, а за ней - парни. Сначала Сема, злой, как обычно говорят - до чертиков, потом Леша с холодной яростью на лице. Когда я только-только его увидела, то впала в шок.

Мамочки... На нем теперь была надета какая-то рванина, словно бы сшитая из обычного холщового мешка: рубашка старомодного покроя с широкими рукавами, стянутыми у запястий, заляпанные чем-то серым и черным штаны, на ногах - вроде обычные тапки, но как они стучали по полу... В общем, видок еще тот. Пусть простит меня парень, но любой наш бомж принял бы такого за своего и щедро поделился остатками "пол литровой".

Куда дели моего прежнего Лешу?! И... Точно же! Как только раньше не додумалась? А ведь Марь Павловна рассказывала историю... я слышала, как она орала что-то про отсутствующего загадочного Малика, и про его какую-то важную роль... Теперь я поняла, что это за роль.

Роль нищего.

Леша.

Нищий.

Ужас!!! Нисколько, ни на каплю он на эту роль не подходит!

С чего только Марь Платоновна взяла?

Сама руководительница, едва только обряженного Лешу увидела, прямо расцвела. Но это не мешало ей захлопать в ладоши, громко призывая всех занять свои места.

Сема зыркнул из подлобья на Лешу, тот не остался в долгу и ответил холодной, просто ледяной презрительностью, граничащей с брезгливостью и королевским превосходством. Нищий и принц поменялись местами, но это случилось всего на пару секунд, а потом все стало прежним. Друг, чеканя шаг и звеня, ушел за кулисы. Леша остался.

Нет, между ними точно что-то случилось! Надеюсь, хоть без драки обошлось... Ну почему, скажите, почему они настолько друг друга не могут терпеть? По команде Марь Платоновны парню был вручен сценарий, который он тут же принялся с крайним вниманием изучать, зажав довольно объемную папочку в одной руке, а другую уперев в бок.

Кто бы мне объяснил, ну почему, почему он выглядит сейчас, даже в такой одежде, настолько потрясно?

Похоже, Марь Платоновна думала так же.

– Можешь играть со сценарием, если хочешь, - сказала она с улыбкой через некоторое время. Леша захлопнул папку и положил ее на край эшафота. Сам прошел к девушке-парню, присел на корточки и протянул ей руку. Было видно, как девушка засмущалась, но руку сжала, только как-то... осторожно... И мне это совершенно не понравилось, но я запихала подальше это недовольство.

– Не нужно, я все запомнил, - небрежно бросил он, приведя в трепет Марь Павловну.

– Ну раз так, тогда - начинаем!
– радостно воскликнула она и, достав из бокового кармана пиджака свисток, оглушительно свистнула.
– Ванюш, давай свет! Паша - музыку!

Невидимый Ванюша руководительницу услышал, свет изменился - стал более тусклым по бокам сцены, но ярче в ее центре, над эшафотом, девушкой-парнем и Лешей. Да и на сцене никого кроме них не было. Грянула тревожная музыка.

– Ты посмел украсть мой кошель!
– завопила фальцетом девушка-парень, едва только музыка стихла, удерживая "пытающегося" вырваться Лешу. Причем возмущенное лицо ее было обращено к залу.
– Кошель самого лорда Гирцина! Вор, за такое ты отправишься на виселицу! Стража! Стража!
– Крикнула она, повернувшись сначала вправо, потом влево.

Послышался цокот лошадиных копыт. Вышла из-за кулис девушка с корзинкой и замерла прямо у них, картинно приложив руку к губам.

Лязг доспехов. С другой стороны сцены вышла тройка стражников - двое с копьями позади обладателя украшенного пушистым пером шлема. Про него - отдельно. Не ожидала, вот честно, никак не ожидала, что парень и правда будет играть. На его лице был написано сосредоточенное внимание, с каким обычно смотрят замученные кошки, жадно ловя момент, когда хозяин отвлечется, чтобы сбежать. Знаю, сравнение не ахти какое, но все же...