Чтение онлайн

Я придвинулась к двери темницы. Она была из дерева. Я прижала острие к доске и вонзила. Получилась мелкая царапина. Я осторожно улыбнулась. Было уже не так больно.

Летучие мыши кружили снаружи. Я провела кончиком кнопки по царапине снова. 

Ларк

Бам.

Тупой топор вонзился в широкую сосну. Я вытащила его и взмахнула снова, мышцы спины болели. Пот лился между лопаток, и я ощущала, как солнце поджаривает открытую кожу, ведь на мне не было рубахи и жилетки. Мне было все равно. Я не могла рубить дерево в жилетке, и я не могла позволить, чтобы рукава рубахи порвались — это случилось с единственной запасной — и я рубила дерево только в повязке на груди, и за это время я стала темнее, чем мокрый берег реки.

Я снова опустила топор. Несмотря на то, что я долго его точила, острие осталось тупым. Я вытащила топор, наконечник болтался на древке. Не помогало и то, что дерево, которое я рубила, было в два фута в диаметре. Хвороста в лагере было все меньше, и нам приходилось рубить сосны. Их было невозможно расколоть. Я бы использовала клин и кувалду, но — сюрприз — тут этого не было.

Я услышала шаги Розы. Крыс поднял голову и завилял растрепанным хвостом.

— Ты бормочешь под нос, — сказала она.

— Нет, — я вытащила топор из дерева — черт, древко почти выпало.

— Что-то о кувалде.

— О. Это было вслух?

Она была сегодня без искусственной ноги, опиралась на костыль. Ее штанина была завязана под обрубком. Она опустилась на землю возле сосны, вытащила ножик. Она взяла ветку и стала срезать прутья для вязанки хвороста.

Мы молчали миг, тишину нарушали только глухие стуки топора и шорох ее ножа. Новости, с которыми я вернулась два дня назад, стали ударом для остальных в лагере. Я не стала говорить о стычке с Добом и жутком запахе гуано от путницы. Я отдала мазь от мозолей Розе и тоник Уит и Андрасу, но ужин той ночью был из кукурузного печенья, где хрустел песок, и бульона из последнего рябчика, которого поймал Седж. После этого я послала Сайфа и Пикла к реке набрать пыльцы и кореньев. Я удвоила количество капканов. Нам повезло, одна из ловушек Седжа поймала зайца, а одна из моих — толстого суслика. Мы стали коптить вчера мясо, но это сожгло остатки нашего хвороста. Потому я и боролась с большой сосной.

— Нам нужно увести лошадей к реке и оттащить один из упавших тополей, — Роза связала прутья. — А потом можно распилить его в лагере.

— Знаю, но времени не было. Для этого нужны Сайф и Пикл, а они следят за дорогой.

— Седж мог бы помочь.

— Наверное, — Седж был большим и мускулистым, но дольше всего в плену он рубил дерево для печей стеклодувов в Моквайе, и он испортил себе спину. Он не мог поднять топор над головой. Но, может, помог бы дотащить павшее дерево.

Мы снова притихли. Повязка на моей груди промокла от пота, я вытерла лицо банданой, отводя взгляд. Я избегала этого с возвращения, стараясь не поддаваться страху, какой испытала несколько дней назад.

— Мы поговорим о Снейктауне? — спросила Роза.

Я повязала бандану на лбу и подняла топор еще раз.

— О чем говорить? Я не могу вернуться. Придется ехать в Пасул.

— Пасул далеко.

— День пути — не так плохо, — я пыталась убрать тревогу из голоса от мысли, что оставлю других в лагере на три или четыре дня.

— Ты не выглядишь как из Моквайи.

— Но и не как из Алькоро.

— Ты можешь сойти за них — смесь Алькоро и Сиприяна. И люди привыкли видеть тебя в Снейктауне. Но в Моквайе ты будешь больше выделяться.

— Я буду выделяться. Возьму с собой Сайфа. Он сможет побегать там. Другого выбора нет.

— Я могла бы поехать в Снейктаун, — сказала она.

Я снова взмахнула топором.

— Нет.

— Почему?

Топор опустился.

— Думаешь, я выделяюсь, Роза? Сколько одноногих девочек-сиприянок в Снейктауне?

— О, я теперь девочка? Я думала, мы решили, что я на два года старше тебя. Если я девочка, то ты — плаксивый младенец, — она согнула правую ногу и опустила руку на колено. — Ты — не единственная защитница каньона, Ларк. Ты не наша королева.

— Кто-то должен быть.

— Нет. Ты просто одна из нас. Я ценю твою власть, и маленькие равняются на тебя. Но ты не можешь тянуть груз сама. Ты должна дать часть нам.

Я оперлась на топор и посмотрела на нее.

— Я знаю, что ты думаешь иначе, но я не просто упрямлюсь. Как выглядело бы, если бы я убежала из Снейктауна, и потом пару дней спустя потрепанная незнакомка приехала бы за теми же припасами? Патцо не идиот. Он поймет, что ты вместо меня. И они повесят плакат с твоим лицом, если не бросят за решетку сразу.

— Есть шанс на успех, Ларк.

— Нет. И я не отправлю туда Сайфа или Пикла по той же причине. Лила не может защититься сама. Седж не пойдет из-за кольца раба на шее. Снейктаун закрыт для нас, Роза. Пасул или ничего, если там не висят плакаты.

— Тогда я поеду в Пасул.

— Что с тобой такое? Нет!

— Что с тобой? — парировала она. — Ты ведешь себя так, словно я не помогала тебе перевернуть больше дюжины карет и вдвое больше телег. Это ложная вина выжившего? Ты все еще укоряешь себя в том, что я потеряла часть ноги?

Я гневно взмахнула топором, вонзила его глубоко в дерево. Я стала вытаскивать его, и древко вырвалось, а наконечник остался в стволе. Я выругалась и отбросила древко. Оно, крутясь, пропало в роще дубов.

Роза презрительно фыркнула.

— Я хотела сказать, что хотя бы древко не сломалось, но…

Я села на землю, потирая ладонью лоб, оставила это так. Запах летучих мышей появился в носу.

— Зачем ты напомнила об этом?

— Не я одна одержима воспоминаниями.

Нет, ведь это была не ее вина. Она была или пьяной, или без сознания большую часть. Я помнила каждый миг — как бык несся, как его рог пробил ногу Розы. Роза взлетела в воздух, кашляла из-за виски, который ей дали, чтобы начать операцию прямо там, где быка пытались клеймить. Звук пилы, и как она вонзалась в кожу и дальше, двигаясь туда-сюда. Скотовод стиснул зубы, грязные пальцы сжимали пилу, он ругался.

«Проклятье, Нит, заткнись и держи ее. Если бы ты держала калитку, как я сказал, этого не произошло бы».

Я потерла глаза.

— Это была моя вина. Я должна была удерживать калитку закрытой.

— Эй, тот бык был больше тысячи пудов мышц и безумия. Если он хотел вырваться из загона, твое тощее тело не остановило бы его, — она бросила в меня кусочком ветки. — И так мы смогли уйти от них, да? Они недооценили меня и тебя. Разве ты не рада?

— Нет. У тебя нет ноги.

— Да, у меня нет голени, и что? Ты ведешь себя так, словно человеку нужно быть целым, чтобы его считали личностью. Это утомительно, Ларк. Я уже не такая быстрая, но хорошо езжу верхом, и у меня зрение лучше, чем у тебя. Хватит относиться ко мне, как к калеке на кровати. Вырасти. Решай свои проблемы, а потом мои.

Я услышала, как Крыс вздохнул — он делал так, когда напряжение было на высоте. Роза хмуро глядела на меня, приподняв бровь. Я вздохнула.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло, — я не смогла добавить «ты — единственная семья, которая у меня есть».

— Это мы не можем обещать, — она продолжила ломать ветки. — Тем более, ты. Слушай. Дай мне и Сайфу съездить в Пасул. Мы отправимся завтра. Пока нас не будет, ты возьмешь Пикла и Седж к реке и оттащишь тополь. Пусть Андрас поможет. Постройте стену из хвороста в восемь футов высотой. А потом вернемся, будем пировать мясом и картошкой, хорошим печеньем. Хорошо?