Чтение онлайн

Я выдохнула.

— Хорошо. Возьми и сала.

Она кивнула.

— И бобы.

— Одеяла.

— Мыло, — сказала она. — То, в котором лепестки цветов.

— Масло для кожи головы с ароматом, — мы уже выдумывали.

— И двадцать голов скота.

— И мраморный фонтан с чистой водой.

— Бинты, — добавила она. — Это нам нужно. У меня месячные, у Лилы были судороги. Она, наверное, будет снова мучиться от них. Прости, фонтан напомнил.

Я хмыкнула и вытерла свой лоб банданой.

— Тогда возьми немного того чая, — я подумала о топоре, вонзенном в дерево. — И новый топор.

— Вот уж нет, — она указала на кусты. — Ты заберешь древко оттуда, и если загонишь занозы — это твоя вина.

— Ты сама меня вынудила.

— Это ты сделала, любимая, — она завязала последнюю охапку хвороста. — Отнеси это Седжу. Он хотел чем-то занять руки. Я не хочу, чтобы он добавлял к моей ноге колеса.

Я вздохнула и встала. Она протянула руки, чтобы я ее подняла.

— Роза, прости, — сказала я, она сунула костыль под руку. — Я не хотела вести себя так, словно ты не можешь о себе позаботиться. Я не знаю, что делала бы без тебя.

— Бросала бы в гневе все из лагеря в кусты, — она толкнула меня к роще.

Я не успела решиться и пойти в колючие ветки, за нами послышались бегущие шаги. Сайф появился из-за камня, его черные глаза напряженно сверкали.

— Что такое? — спросила я. — Карета? Сейчас я за ней не пойду.

— Нет, — его лицо было яростным. — Телега. 

Веран

Я проснулся на полу.

Черт.

Я перегрузил себя прошлой ночью. Я должен был знать лучше.

В дверь постучали, звук точно разбудил меня. Я стал барахтаться в одеялах, тело было слабым. Локти болели, значит, я упал на них. Я поднялся на ноги, шатаясь, и вышел в приемную. Я сначала повернул не туда, к стеклянному балкону, а потом развернулся и прошел к двери.

На пороге стоял слуга в черной ливрее замка, сжимал коробку.

Он что-то сказал, и я не понял слова. В конце его голос стал выше, словно он задавал вопрос.

— Что? — выдавил я.

Он моргнул.

— Что? — повторил он.

О, точно. Язык. Моквайский. Он говорил на моквайском, а я ответил на восточном. Я покачал головой, словно приводил мозги в порядок. Все тело болело.

— Простите, — сказал я на моквайском. — Я, кхм, плохо спал. Что вы сказали?

— Вы потеряли обувь?

Обувь?

— Не думаю.

— Мне сказали, что это ваша обувь, сэр, — он поднял крышку.

Я растерянно смотрел на обувь в его руках, сжимая дверную раму, чтобы не упасть от головокружения. Лиловый шелк вычистили и высушили, и их уложили в коробку.

— Госпожа Фала сказала, что один из слуг нашел их у входа в сад, — объяснил он медленно, словно младенцу, я себя так и ощущал. — Она спросила у тех, кто подобрал их под ваш гардероб. Или это была ошибка?

— Эм, нет… нет, — обрывки воспоминаний о прошлой ночи вернулись ко мне. — Нет, это мои. Да, вход в сад. Я бросил их там. Случайно.

Я забрал у него коробку и сунул под руку. С воспоминаниями пришел и позор на балконе на балу и желание рассказать все Элоиз и попытаться хоть что-то исправить. После этого я вспомнил мертвую птицу на земле.

Я потер глаза.

— Скажите, — обратился я к слуге. — Посол и принцесса уже проснулись?

— Думаю, да, сэр. Уже прошел завтрак. Мне спросить у них?

— Нет, спасибо. Я схожу сам, — я повернул ладонь, и он уставился на нее. Я поздно вспомнил, что не все благодарили так, как мой народ. Я поспешил убрать ладонь под руку. — Спасибо, что вернули мою обувь.

Я ждал, пока он не уйдет после поклона, а потом я ушел в спальню. Я опустил обувь рядом с грязной одеждой с прошлой ночи и пошел к сундуку. Тело слишком болело, чтобы наряжаться в местные камзол и штаны с вышивкой — если Ро мог очаровывать в облике чужестранца, то и я могу. Я вытащил верхнюю тунику и штаны, кожаный пояс и самые мягкие сапоги с бахромой. Я стал надевать все это.

Я пытался надеть второй сапог, продумывая, что сказать Элоиз, пару минут, а потом меня отвлек звон колокола. Я замер и прислушался.

— Квални Ан-Орра! Квални Ан-Орра! На севере — Квални Ан-Орра!

Краски в небе.

Радуга.

Я обулся и встал, шатаясь. Звон продолжался, я побежал к двери и в коридор, вскоре в коридоре послышались другие крики. Служанки бросали корзины с бельем в углах, другие гости замка выбегали из комнат, натягивая камзолы и обувь. Я уловил запах лимонного бальзама, одна из леди намазывала его на лицо, чтобы отогнать насекомых. Я сделал пару шагов, прижимая ладонь к стене.

По пути я понял, что должен был постучать в дверь Элоиз, хотя бы узнать, могла ли она выйти. Но я не хотел пропустить начало первой молитвы Квални Ан-Орра или добраться до северо-западного балкона, когда радуга уже угаснет. Может, я встречу ее снаружи, а потом мы сядем и поговорим.

Главные двери на балконы были открыты, москитные сетки едва мешали пройти к открытому воздуху. Люди проходили сквозь сетки, хоть снаружи и дул влажный ветер. Ветер шуршал вершинами кедров внутри замка, раскачивая обычно неподвижные ветки, наполняя воздух запахом хвои. Я сжал перила, следуя по лестнице за цветными шелками гостей, у одной из них пена стекала по мокрым волосам.

Я был медленным, меня чуть подташнивало после ночи, и когда я добрался до конца, все в крыле уже вышли. Я видел их за окнами, они выходили на крыльцо справа, искали возможность увидеть северо-запад. Дождь прекратился, и на стекло падали лучи солнца. Я видел там краски, образовавшие дугу, которые становились четче, пока облака двигались.

Я не знал, что заставило меня это сделать — все происходило снаружи, на террасе, в небе. Я ждал Квални Ан-Орра с нашего прибытия, и я хотел выйти на свежий воздух, хоть прошлой ночью мне не очень повезло. Но почему-то, несмотря на ветер и облака, я не стал отпускать перила и посмотрел на кедры внизу. Обычно на шестом этаже кроны мешали видеть сад внизу, но сейчас деревья раскачивал ветер, и я заметил дорожку и вспышку золота среди ветвей.

Я повернулся и склонился, чтобы убедиться, что сонный мозг меня не обманывает. Нет, там была его золотая шпилька. Пока все в замке спешили наружу, Яно шел в кедровый сад. И не просто дулся, а шагал решительно, толкая папоротники и цветы, куда-то направляясь.

Я замер, оглянулся на открытые двери. Но я вскоре принял решение — его слова и побег прошлой ночью всплыли в голове, а еще то, как все посмотрели на меня.

Он что-то затеял, и я решил, что это было мое дело.

И сегодня я был в своих сапогах, а не в стучащих туфлях, это делало меня непобедимым.