Чтение онлайн

– Аленка родила, - обеспокоенно выдыхает мама. А у меня отвисает челюсть. Ей же еще рано.

– Как родила, у нее срок только осенью?

Алена — моя двоюродная сестра по маминой линии из Казани. В прошлом году она вышла замуж за москвича и очень быстро забеременела. Несмотря на молодой возраст, всего двадцать лет, она носит малыша очень тяжело. У нее проблемы с почками. Но когда я уезжала, шел всего лишь седьмой месяц. Это очень рано для родов.

– Вот так. Дома началось кровотечение. Благо быстро приехала скорая. Ее сразу повезли в больницу и отправили на операционный стол. Ребенок жив, но пока в реанимации. Алена плохо себя чувствует, ей необходимо переливание крови. Я хотела дозвониться до Тони. У нее в шестьдесят первом роддоме были знакомые. Надо чтобы за ними приглядели свои люди.

У меня в голове начинают хаотично метаться мысли. И как мне теперь дозвониться до своих родственниц? На дворе день полным ходом, они или на пляже, или где-то гуляют. И телефон с собой не берут. А наш корабль обратно приплывет только вечером.

– Мама, я постараюсь с ними связаться, - обещаю, хотя пока сама не знаю, как мне это сделать. — Ты тоже звони. Кто-то да ответит.

Кладу трубку, опускаю голову и зарываюсь пальцами в волосы. Вот это новость!

Мы с Аленкой почти ровесницы, все детство провели вместе. А летом у бабушки были вообще не разлей вода. В прошлом году она познакомилась с Костей - невысоким, довольно неприметным парня с серьезными голубыми глазами. И все, утонула в нем.

Встречались они совсем ничего - три месяца, и она выскочила за него замуж. Я помню, как мы болтали перед свадьбой. Я еще тогда сильно возмущалась, говорила, что она зря так спешит. Надо было подольше погулять, присмотреться, какие у него родители и друзья, чтобы правильно оценить свое будущее. А она сказала, что он - ее любовь. И что на это ответишь?

Зато теперь она в больнице, ребенок в реанимации. С деньгами у них туго: она учится в университете, он только выпустился и мало зарабатывает. Что же делать? Я начинаю набирать тетям.

– Что случилось? — Спрашивает взволнованная Лера, нависая надо мной. Но я прикладываю палец к губам, нервно слушая, как в аппарате звучат длинные губки и никто не отвечает.

Ну где они есть?

Гудок за гудком, и все бес толку. Набираю вторую тетю.

Макс садится рядом, опускает руку мне на плечи и притягивает к себе. Видимо на моем лице отразилась такая буря эмоций, что он не смог остаться в стороне.

– Аля, успокойся, - произносит он строго и властно, так, что я отрываюсь от телефона и с опаской смотрю на него.
– Расскажи все четко, я постараюсь помочь, - и как-то бережно гладит по волосам, так, что хочется жалобно заплакать.

Но я этого не делаю. Какой толк в слезах. Просто нервно, сама от себя не ожидая, вываливаю свою проблему и затихаю.

Макс слушает внимательно, не перебивая. Когда я заканчиваю, поднимается на ноги. Задумчиво потирая лоб, проходится туда-сюда вдоль шезлонгов. Покрутив в пальцах выуженную из пачки сигарету, лезет в джинсы за своим телефоном и, потыкав в аппарате, кому-то набирает.

– Шестьдесят первый? — Переспрашивает у меня, остановившись напротив. — Скажи фамилию и имя родственницы.

– Ефремова Алена, - произношу я, даже не задумавшись. И с надеждой смотрю на него.

Отвечают ему быстро. Можно сказать молниеносно.

– Юра, найди мне Афанасьеву, - приказывает Коршун кому-то на том конце провода. — Скажи, что срочно нужна, пусть перезвонит.

– Да, Максим Эдуардович, - рапортует собеседник и отключается. И на этом все.

Меня снова начинает колотить. Кто такая Афанасьева, я не знаю, и тем более, когда она выйдет на связь. А помощь Алене нужна прямо сейчас. Я, конечно, понимаю, что никто не бросит ее одну умирать. Но одно дело, когда ты очередная пациентка из сотни таких же пролетающих перед глазами врачей, а с другой, ты чья-то знакомая и о тебе хлопочут, и контролируют. Я снова берусь набирать тетям. Может они ответят.

Алька приносит мне из бара бутылку воды. Садится рядом, всем своим видом показывая, что переживает за меня. Никита тоже начинает кому-то набирать. Минут через десять перезванивают Максу.

– Добрый день, Наталья Дмитриевна, — благодушно произносит Коршун, а я с надеждой прислушиваюсь. — Как ваше самочувствие? Как новая машина? Устраивает?

– Максим, рада тебя слышать, дорогой, - радостно отзывается собеседница.
– Я очень довольна приобретением. Моя ласточка просто летает. И опции, которые ты мне посоветовал, пришлись к месту. Что бы я без тебя делала, - щебечет женщина и, по-моему, абсолютно искренне.
– Как ты? Я вроде слышала у тебя сейчас дела в Греции.

– Да, так и есть, - качает головой Коршун, не отходя от меня. Садится рядом и в знак поддержки опускает большую теплую ладонь на мою подрагивающую от волнения руку. — Наталья Дмитриевна, у меня к вам небольшая просьба, - делает паузу, давая возможность ответить собеседнице.

– Я тебя слушаю, Максим. Ты же знаешь, я всегда рада помочь, - тут же отзывается женщина, не устраивая дополнительных наигранных пауз.

– В шестьдесят первом роддоме у меня родила хорошая знакомая. Роды были тяжелые, ребенок в реанимации, мама потеряла много крови. Ты же можешь подключить там нужных людей, чтобы все с ними было хорошо. Отдельную палату и полный контроль врачей. Я потом всех отблагодарю, ты же знаешь, - ровно, без лишних эмоций произносит Коршун и крепче сжимает мою ладонь, чтобы я не тряслась.

– В шестьдесят первом? — Задумчиво переспрашивает женщина.
– Хорошо. Имя, фамилию скажи. Я позвоню кому надо, - без колебаний соглашается.

– Ефремова Алена, - сообщает Макс. — Ее только сегодня доставили.

— Да, да, я поняла, - перебивает собеседница, понимая, что время не ждет, и делать надо все быстро.
– Жди, - они перекидывается еще несколькими незначительными фразами и отключаются.

Коршун откладывает в сторону телефон, поворачивается ко мне лицом, и берет за обе руки. Осмотрев меня придирчивым взглядом с ног до головы, строго произносит:

– Аля, хватит грызть губы, ты их до крови разодрала. Ничего с твоей сестрой не случится, я гарантирую, поняла? А теперь можешь порыдать, я же вижу, что еле держишь слезы, - благосклонно позволяет он.

Я не знаю, плакать мне или смеються. Коршун разговаривает со мной в таком повелительном тоне, что хочется его пнуть. Но с другой стороны, он без лишних вопросов решил мою проблему. Это дорогого стоит.

Плюю на гордость и чувство собственного достоинства, сейчас не до них, и прижимаюсь к его широкой надежной груди. Позволяю крепким рукам обнять себя и успокаивающее гладить по волосам. Слезы, тонкими мокрыми дорожками стекают по щекам, выплескивая наружу застрявший комом в горле испуг. И немного становится легче.

– Не плачь, Алька, все будет хорошо, - поглаживая по плечу, подбадривает меня рядом сидящая подруга. — Она уже метнулась в бар и притащила всем по мороженому в рожке. Мне мое любимое — кешью с карамелью. — Скушай сладенькое, оно повышает настроение, - подсовывает мне в руку.

Я благодарно киваю и забираю лакомство. Теперь только ждать.

Все время до вечера мы проводим вместе. Ужинаем, болтает, ребята травят истории, развлекая нас. Маме я сообщила, что об Алене позаботятся. Но не вдавалась в подробности, обещая объяснить потом. Тети на связь так и не вышли. Наверное, загуляли на отдыхе, пока нет помех от вредной племянницы.