Чтение онлайн

Кто-то перешагнул порог. Сквозь трепещущие цветные блики – дурман уже затуманивал глаза – Речник разглядел печального жреца. Он отдал одному из Ксази несколько исчирканных листков.

– Это видел почтенный Яо? – настороженно спросил тот. – Это взято из руки Нерси?

– Водяной Стрелок обещал построить путь для воды в Миджити, – вздохнул жрец. – Это его рисунки. Почтенный Яо их видел.

– Лживый выродок! – поморщился Ксази. – У тебя зоркие глаза, о Темецти. Ты вовремя увидел, какой это злой человек, вовремя позвал нас. Почтенный Яо расстроен, но он так же уважает тебя. Оставь печали!

Жрец кивнул, прикоснувшись ладонью к груди, но лицо его не повеселело. Он покосился на Фрисса и с трудом сдержал вздох.

– Темецти, – Речник перехватил его взгляд и невесело усмехнулся. – Меня опоили Джеллитом, но вы-то чего напились?! Ты всерьёз думаешь, что мы хотели вас всех отравить и погубить? Что я…

Копьё снова уткнулось в его шею, и он поневоле замолчал – каменный наконечник был острым, как тончайший стеклянный скол. По лицу Темецти пробежала тень.

– Я прошу прощения, о Водяной Стрелок, – тихо сказал он. – Я сожалею о вашей судьбе. Люди Миджити попросят богиню о милосердии, чтобы ваша смерть не была мучительной.

«Это, наверное, из-за Кровавого Солнца,» – думал Фрисс, отгоняя видения, но всё вокруг уже качалось, и из стен прорастали зубастые пасти. «Трудно удержаться в своём уме, когда с неба течёт отрава. Все как с ума посходили в этом году, и всем целителям их не вылечить. Как бы теперь уйти отсюда – и лучше бы не в Кигээл…»

Глава 28. Укухласи

– Фррхррисс!

Сдавленное рычание послышалось слева, из-за плетёной стенки. Казалось бы, толкни её – и свалится… Речник осторожно выпрямил кисть – неестественно выгнутые пальцы от напряжения свело судорогой – и перевёл дух.

– Алсаг? – прошептал он, высматривая в стене щель, но прутья и ленты прочной коры были сведены плотно. – Как ты там?

– Парршиво, – отозвался хесский кот, тихо зашипел и фыркнул. – Пасть завязали, много не поговорришь.

– Ты до верёвок дотянуться можешь? – Фрисс покосился на собственные путы. Стебель, к которому привязали его руки, в пазах бултыхался свободно, вот только гнулся во всех направлениях – как ни крути, не сломается.

– Фррисс, меня ррастянули, как стрруну, – сердито ответил Алсаг. – Лежу на бррюхе. Хвост, и тот прривязан. Внимательные зноррки, запомнили, где у меня перрепонки…

– Плохо, – Фрисс выгнул кисть, царапнул упругий стебель и досадливо поморщился – эту лиану и меч не вдруг разрубил бы. – Тебя хоть кормят?

– Коррмят, прроку-то… – фыркнул кот. – Вот мы попались, хуже, чем к «изумррудникам»…

По ту сторону стенки послышались шаги, кто-то затопал по скрипучей деревянной лестнице, и Фрисс перевернулся на другой бок – настолько, насколько позволяли путы. Из-за стены донёсся сдавленный рык, испуганный визг огромной крысы и недовольные возгласы южан.

– Нецис? – можно было говорить в полный голос, за воплями Алсага и тех, кто не давал ему покоя, даже шум корабельных движителей нельзя было расслышать. – Нецис, ты здесь?

Из-за правой стенки не донёсся даже шорох. Речник тяжело вздохнул. Трудно было поручиться за свои глаза – когда его втащили в трюм, ему ещё мерещились хищные лианы и змеи с сотней голов – но Нециса, кажется, внесли в ту комнатушку. Его тащили на длинных жердях, тело безвольно раскачивалось, и носильщики шарахались с воплями, когда оно приближалось к ним. В тот трюм кто-то спускался с тех пор, и не раз, но там было тихо.

Голоса за левой стеной смолкли – Алсагу сунули в пасть еду, и он что-то жевал, сдавленно порыкивая и шипя. «Дело к полудню,» – Фрисс посмотрел на потолочные балки. Палуба была там, за нетолстыми досками, но их пригнали плотно – ни в одну щель не сочился свет. Шелест и шипение движителей не смолкали, но пол перестал качаться из стороны в сторону – вакаахванча более не извивалась. «Причалили,» – Речник настойчиво царапал стебель лианы и прислушивался к звукам снаружи. «Где-то в лесу, должно быть. Теперь висим на дереве.»

Жжение на запястьях слегка ослабло, язычки пламени на груди улеглись, опали, из тёмно-пурпурных стали рыжими. Речник выгнул обе ладони, вцепился в стебель. «Ещё раз…»

– Лаканха!

Пламя побагровело и взметнулось на локоть вверх, но Фриссу было не до него – он тихо шипел от боли, попав под удары десятка огненных плетей. Руки онемели, перед глазами поплыли алые пятна, сердце забилось где-то под ключицами, стремясь выскочить в горло. По лицу тёк холодный пот, заливая глаза. Речник зажмурился.

– Боги мои! – за гулом крови в ушах он не услышал шагов по лестнице и хруста открывающейся дверки. Крыса-Призыватель опустила на пол корзину и нависла над пленником, ощупывая грудь и запястья.

– Достойное упорство, – громко вздохнула она. – Теперь я знаю, как коатеки срезали под корень горы. Но тут нет гор, а ты надорвёшь себе сердце.

– Тебе какая забота? – поморщился Речник. – Мне его живьём вырвут.

– Ц-ц-ц, – поцокал языком Призыватель, щедро выплёскивая на Фрисса приятно пахнущее масло из кувшина. – Не приписывай нам ваши коатекские обычаи. Не живьём.

Речника снова намазывали маслом с ног до головы, и очень тщательно, и, судя по запаху, это было не то масло, что два или четыре Акена назад. Сколько у них там благовоний?..

– Призыватель… я твоё имя знаю? Никак не вспомнить после дурманного пойла, – вздохнул Речник и повернул голову, чтобы взглянуть крысе в глаза. Существо – как он и ожидал – выронило губку и шарахнулось к стене.

– Хватит уже, Водяной Стрелок, – оно недовольно шевельнуло усами и перешагнуло через его руку, подсовывая под шею неудобный валик. – Называй меня как угодно, моё имя ты не узнаешь.

«Стать бы таким магом, каким меня тут считают, я бы оружие против Тзангола не искал,» – мечтательно сощурился Фрисс. «Я бы ему хвост в пасть затолкал и Гедимину сдал на опыты. В нём, небось, ирренция – на все станции хватит…»

Крыса вылила масло ему на голову и возилась сейчас с волосами, распутывая их и собирая в косу. «Выберусь – до зимы не отмоюсь,» – Речник посмотрел в потолок.

– Призыватель, на кой ты меня маслишь? – недовольно спросил он. – Жарить собрался?

– Это для очищения, – ответила крыса, коротко пискнув – видно, сначала на языке вертелось другое. – А когда с тебя снимут кожу, эти мази хорошо её сохранят. Ты есть будешь?..