Соломенная собачка с петлей на шее
Шрифт:
– ПНД – это что-то вроде клиники?
– Психоневрологический диспансер.
– А… Я понял, я просто не знал этой аббревиатуры, а ведь у меня там мать два раза в год отдыхает.
– У тебя тоже наследственное? – удивилась она.
– Нет, не думаю, у нее все банально – Delirium tremens, – сказал я как бы со знанием дела. В общем, обычный мой дешевый понт.
– Трясущееся помрачение… так-так, это же белая горячка, – закивала Лиза, а я удивился, что она поняла, о чем я.
– Как ты узнала перевод?
– Я на лингвиста учусь на заочке. И вообще интересуюсь языками. Сейчас вот учу немецкий. Произношение проверяю по речам Геббельса.
– Ух ты! Вот почему ты нарисовала Геббельса?
– Я люблю его, – ответила она. – Он приходит ко мне на чай.
Тут я немного напрягся. В каком смысле любит? Она же должна понимать, что это всего лишь галлюцинация?
– И семья у него классная, – продолжает она, – старшая дочка просто умница, я читала ее письма. Она такая молодец! А он просто прекрасен, о нем написано много лжи… Ты читал его роман «Михаэль»?
– Нет, когда-то я собирался, но потом книга пропала из магазинов.
– Я дам тебе почитать, когда съезжу за своими вещами. С Глебом я больше жить не собираюсь.
Мне было непонятно ее отношение к Геббельсу. Любить мертвого нациста! Что это значит?! А еще было непонятно, действительно ли она верит в индуистских богов. Она ведь говорила о своей любви к Вишну, о своем родстве с Кали… Ну то есть она воспринимает это не как аллегорию?
Скептик внутри меня пытался разразиться злорадным смехом, но что-то более глубокое усыпляло скептика. Я вдруг подумал: «А чего я теряю? Может, попытаться выключить критическое мышление в отношении Лизы… ну, скажем, на неделю. А? Что тогда? Я не буду делать никаких категоричных умозаключений, не буду раскладывать все по полочкам, вешать ярлыки. Буду оставлять все вопросы открытыми, не буду судить ни о чем строго. Она может делать все, что угодно, а я не буду оценивать ее».
Конец ознакомительного фрагмента.