Чтение онлайн

– Ты не пьешь? – спросил я.

– Сегодня нет, – ответила она, пожав плечами. А потом добавила: – Обычно я заземляюсь алкоголем.

– Это как? – спросил я.

– Что-то не хочется рассказывать, – покачала она головой.

Мы сидели и молча пили свои напитки. Мне хотелось ее расспросить, но я никак не мог сообразить, с чего нужно начать. Не помню, чтобы мне приходилось говорить с кем-нибудь о подобных вещах, ну то есть о жизни, о смерти… Я всегда увиливал и мусолил это в одиночку, в своей голове.

– Послушай, я никому об этом не расскажу, и если ты не хочешь говорить о вчерашнем, – продолжаю я, – не надо. Я только хотел помочь, понимаешь? У меня у самого не все так гладко, как кажется.

– Ну раз ты в этой дыре, то, полагаю, не все, – улыбнулась она довольно хитро, опять прищурив один глаз больше, чем другой, и это показало мне, что, может быть, все не так безнадежно.

Вот описание Лизы. У нее вытянутый тонкий нос, словно у лисицы. И губы у нее такие… не пухлые, но слегка выдающиеся вперед. Талия тонкая (под курткой не видно), ноги чуть-чуть кривоваты, но длинные и все-таки красивые. Про каре я уже говорил и о светло-карих глазах тоже. В общем, симпатичная очень.

Она улыбнулась, и я почувствовал, что все налаживается. Люблю, когда все налаживается. Нет, в самом деле, я смакую эти моменты, вглядываюсь в них, просто играю с ними. Не каждому дано получать глубинное удовольствие от подобных вещей. Это еще одно мое достоинство, я могу найти удовольствие там, где другим и не снилось. У меня свой, так сказать, прииск, свой маленький Клондайк чувств. И это нельзя похитить.

– Лиза! – раздался голос у меня за спиной. – Привет!

К нашему столику подошел парень лет, думаю, двадцати трех от роду или что-то вроде того. Одет вполне по-городскому: длинное серое пальто, полосатый шарф повязан поверх воротника, кожаные перчатки…

– Привет, Ян, – спокойно, даже немного устало сказала Лиза.

– Кто это с тобой? – кивнул он на меня. – Из города, что ли?

Лиза задумалась.

– Это наш жилец, – ответила она, – комнату у нас снимает.

Он сел за наш столик, пожал мне руку и, многозначительно кивая, довольно долго всматривался в мое лицо. Я даже недовольно прищурился и отвернулся. Стал смотреть в окно и пить большими глотками свое пшеничное пиво. Что за свинство, в конце концов, так разглядывать чужие лица?! Что у него в голове? Опилки?

– Лиз, а ты на встречу идешь? Там все будут. Даже кто в город перебрался.

– Не знаю пока, – отмахнулась от него Лиза.

– А чего так? Приходи, весело будет. Ты так ни разу и не пришла.

– Я подумаю, – ответила она. – Ладно, Ян, мне надо идти.

Она встала и пошла без меня, а ее, как я понял, бывший одноклассник так и не встал со своего стула. Он испортил нам разговор, сукин сын, и вызвал мое неудовольствие. Но этого ему было мало, он продолжил:

– Жилец, значит? – обратился он ко мне.

– Кто? – недопонял я.

– Комнату, значит, снимаешь? – продолжил он наступление.

– Ну да… типа того.

– Типа того, – медленно повторил он за мной, – так ты, значит, из города?

– Да, но, думаю, из другого… Какой город ты имеешь в виду? Это ведь… ну то есть где мы сейчас – это ведь тоже город?

– Это только называется городом, а на деле… – он пренебрежительно махнул рукой и скривил лицо в знак неодобрения. – Настоящий город там, – показал он, как мне показалось, в сторону уборной. – Там все есть!

– Ага, – кивнул я.

– Так откуда ты? – продолжил он свой допрос.

– Из Петербурга.

– О-о-о! Питер?! Да? «Зенит»! Раз, два, три, «Зенитушка», дави-и-и! – прокричал он довольно громко; мне стало неловко.

Позже я узнал, что это он только притворялся непробиваемым весельчаком.

– Лена, два пива, у нас тут гость из Питера, – крикнул он немолодой официантке. – За «Зенит»-то болеешь? – повернулся он ко мне.

– Да я как-то футбол не очень.

– О-о-о! Но «Зенит» ведь!

– Не знаю, не люблю футбол.

– А стадион построили? – сыпал он вопросами.

– Нет.

– Когда построят?

– Не знаю, никто не знает.

Он рассмеялся, а тем временем официантка принесла пиво и забрала мой пустой бокал.

– А зачем из Питера приезжать в эту жопу?

– Тут места красивые, лес, море недалеко… – остри я.

– А серьезно? – не унимался наглец.

Мне не хотелось рассказывать всю историю. Особенно ту часть, из которой следует, что я бываю весьма наивен… Я молчал и хмурил брови, пытаясь решить, стоит ему наврать чего-нибудь или ответить по-честному.

– К родственникам я приехал в гости, – соврал я и тут же был пойман:

– А почему у них не остановился?

Шахматист из меня, как я с годами стал понимать, не самый способный.

– Слушай, Ян, – начал я с раздражением в голосе, но не знал, как продолжить.

Я отхлебнул пива и решил сказать правду, чтобы сэкономить душевные силы.

– Слушай, я на самом деле не к родственникам приехал, я приехал… – и рассказал ему всю историю с заводом.

Он смеялся, откидываясь назад так, что чуть не упал со стула. Он так смеялся, что даже не мог сделать ни единого глотка пива, хоть и пытался. Только разливал его по столу. После этой истории он посчитал, что мы с ним теперь друзья не разлей вода. Практически родные братья. Ну или по крайней мере двоюродные… Он часто похлопывал меня по плечу, рассказывал всякие байки. И рассказывал мне про Лизу… А я пытался определить, чему можно верить, а чему – нет.

На исходе четвертой кружки в кафе хлынула местная молодежь, желающая подкрепиться перед субботними плясками, а я поспешил ретироваться.

Так началось мое знакомство с Яном Мавриным.

Вот! Две недели прошло. Целых две недели я провел в этом городке. Хозяева косо поглядывают на меня, они не понимают, почему я не пытаюсь найти работу, почему брожу один в окрестностях или запираюсь в комнате на целый день. Разве может человек жить и не работать? Это наверняка подлец какой-нибудь, а не человек. Подозрительный тип! Совершенный подонок! От такого надо держать дочку подальше. Они мне не доверяют. Думаю, они вышвырнут меня по окончании месяца. Они же приличные люди (Глеб часто это повторяет). Им нельзя держать в доме всяких преступников. «Наверняка он в розыске, вот и прячется в деревнях!..» Да, я кое-что слышал. Соседи не дремлют! Они меня насквозь видят. Они-то сразу меня раскусили. А крики по ночам? Он кричит во сне? У него нечиста совесть! Вор и убийца!

Мне было неуютно, я чувствовал сверлящие спину взгляды, я сам хотел убраться отсюда. Но куда? В гостиницу, к клопам? За две тысячи за ночь? Я ведь все выяснил, старый говнюк Глеб в этом меня не обманул. Две тысячи за ночь! И это уже перебор.

Я произвел плохое впечатление, вряд ли кто-нибудь захочет сдать мне комнату в этой части города. Слишком я тихий в общении. А от тихони всегда жди беды. И поговорка на этот случай имеется. Ну вы, разумеется, все знаете: в тихом омуте, так сказать…