Чтение онлайн

Два извечных соперника: духи огня и леса. И ни тому, ни другому женщина категорично отказать не в силах, к обеим питает слабость. А они – вот ведь паскудники! – каждую пробуют искусить: и несмышлёного ребёнка, и зрелую деву – свободную ли, замужнюю, – и старуху. Ничто им не свято, ничем не брезгают ради своей цели.

Гляньте только на одного: заигрывая со старшей сестрой, он косится на младшую, подмигивает. Знает, шельм, кто подкармливает его веточками в отсутствии старшей, чтобы совсем не издох, и надеется на большее. Другой тоже не лучше: на прогулке цветочками заманивает вглубь чащи, томными трелями певчих птиц завораживает, милыми зайчиками в догонялки поиграть предлагает.

«Не шали, знаю я тебя!» – снисходительно укоряют глаза старшей сестры обольстителя, а сами искрятся игриво, когда смотрят на младшую, свою забаву придумывают. Один брошенный невзначай взгляд, одно мгновенье – и на лице взрослой проступают детские черты непринуждённости и непосредственности. Словно это кошка с котёнком, которая минуту назад ещё дремала, а стоило обернуться – как она уже подкрадывается. Как вам такая плутовка, а? Кому лучше в невесты годится?

Внешне – тихий омут. Занятая своим делом, девушка не обращает внимания на свою сестрёнку, которая скачет из угла в угол, наблюдая за игрой теней на стенах. Младшая, лет двенадцати от роду, представляет собой почти полную противоположность. Непоседливая, весёлая, все её мысли и эмоции отражаются неприкрыто на лице. Играя, она вслух – но негромко, почти шёпотом – переживает и рассуждает за своих кукол. У неё их две, величиной с ладонь взрослого, и они совсем просты – гладко вытесанные из дерева кругляшки да палочки, туго скрепленные ремешками. Резные бровки-носики-губки, угольки-зрачки, шубки-штаники из шкурок. Последний писк лесной моды (али мыши под полом, вам тоже послышалось?).

Вот девочка подбегает к очагу и смотрит через плечо старшей сестры, как та неспешно снимает котелок с крючка, ставит его в сторону и наливает черпаком горячую похлёбку в первую миску.

– Сейчас будет ужин, – сообщает маленькая мама своим куклам долгожданную новость и усаживает их на кипу высушенных шкур в углу. – А потом вам пора спать, потому что в лесу уже темно и только голодные звери не спят. Но вы не бойтесь, они не придут и не съедят нас, потому что сами боятся.

После этого она осторожно берёт протянутую миску и медленно идёт с ней в угол у двери. Присев на корточки, она ставит её перед собакой, которая вяло лежит на шкуре. Тело животного наполовину туго обмотано невзрачной тканью, закрывающей рану.

– Ешь, поправляйся! – ласково говорит девочка собаке и гладит пятнистую голову.

Чёрно-белая собака – потомок английской пастушьей – принимает подаяние хозяюшки благодарным взглядом и лёгким вилянием хвоста. Подняв голову и с интересом принюхавшись к запаху, она понимает, что еда для неё ещё горяча, и не решается привстать или чуточку подползти. Облизнувшись, она опять опускает голову на лапы и внимательно смотрит на хозяев, наблюдая, кто чем занят. При этом она двигает зрачками и вздёргивает брови, что выглядит в какой-то степени жалостливо. Так и хочется подойти и ещё утешительно погладить, чтобы увидеть безудержную радость на собачьей морде.

Рядом с собакой сидит мужчина, поджав под себя скрещенные ноги, и что-то выстругивает ножом. Он спокоен и задумчив. Если теперь вновь перевести взгляд на девушку у огня, то сразу станет очевидным, от кого унаследовала свой характер и черты лица его старшая дочь. Удовлетворённый результатом своей работы, мужчина откладывает поделку в сторону. Собрав в пригоршню крупные щепы, он встаёт и стряхивает их на кучку припасённых дров рядом с дверью (подальше от дракошки, дабы тот не дотянулся языками из очага и не слопал украденное). Немного размявшись, он подходит к столу и усаживается на скамью. Стол, как и скамейки с обеих сторон, простенько сбиты из гладко обтёсанных брёвен. Для того, чтобы не слишком теснить соседа локтями, места достаточно ровно для четверых. Младшая дочь, выполнив свою часть приготовлений к трапезе, которая заключалась в том, чтобы принести поварихе посуду и разложить всем по ложке, быстро пристраивается рядом с отцом. Старшая, расставив каждому по полной миске и поставив тарелку с выуженным из котелка шматом мяса в центр, рядом с лепёшками, садится напротив сестры. Место рядом с ней пустует, четвёртая миска и ложка на столе остаются чистыми и нетронутыми.

Что бы ни оказалось сегодня главным угощением— кусок оленины, дичь или рыбина – никто не смотрит на это с недовольством. Что лес дал, за то ему и благодарны. Младшая дочь, насытившись быстрее других, относит грязную посуду к очагу и оставляет её там. Второй котелок, поменьше первого и исполняющий роль чайника, уже висит над огнём, и когда вода вскипит, старшая сестра быстро перемоет посуду перед тем, как подать всем по кружке чаю. Утварь такая же безыскусная, как всё остальное в жилище. Только котелки стальные, другая посуда либо глиняная, либо вырезана из дерева – как и ложки с черпаком. Где-то люди пользуются металлическими вилками (возможно, даже серебряными), но здесь такие вещи – роскошь. Проще выстругать колышки из крупной щепы и ими выуживать куски, чтобы руки едой не вымазывать (можно и это – собака будет рада начисто вылизать). Испортятся – не хлопотно новые нарезать. Или вообще – выйти за дверь к ближайшим деревьям и наломать веток с рогатинками, из которых нехитрым способом можно сделать замену вилкам. Дело трёх минут, еда как раз приостыть успеет.

Главное орудие для охотника, что всенепременно нужно иметь и следить за хорошим состоянием – нож. Без него ни шагу за дверь. Правило номер один. Утром проснулся, потянулся, глаза промыл, обувь натянул – следом ножны на голень, и они не снимутся, пока спать не ляжешь. Пояс, на котором закреплён второй нож в кожаном чехле, можно позволить себе снять, когда мешает. На голени – нет. Лучше голову дома забудь, чем его. Собака – и та научена слову «нож». Пошлёшь – принесёт по команде. И знает, что только за рукоятку брать можно, чтобы пасть себе не порезать. Если не высоко воткнут, даже со ствола дерева снимет, сбив вниз. А ещё она умеет за стрелами бегать, если промахнёшься и они далеко улетят. Для собаки – интересная игра, для хозяина – практическая польза на охоте. Древко с оперением сами могут смастерить – деревьев и птиц вокруг полно – а вот железный наконечник жалко терять. Всё, что из металла, дорого. Лесному человеку не по карману беспечно разбрасываться такими вещами направо и налево.

Даже у девочки выработан рефлекс, быстро проверить в дверях, не пуст ли чехольчик на голени – и надела ли она его вообще поутру. У неё нож один, коротенький, как раз для детских рук. Угрожать таким смешно, но он вполне годится для всякой мелкой работёнки и чтобы нанести при защите болезненный порез.

А любит она свой ножичек, как будто это украшение, а не опасная штучка. И ведь обязательно повод найдёт, чтобы использовать его, – веточку срезать, или грибок, смолу с ели снять, на пеньке поковырять. Мясо на тарелке порезать. И проверяет каждый раз – острый, подточить не пора ли? Как будто не терпится ей. Да, непоседа.

Сев опять на своё место за столом, она потерпела с минуту. Взрослые рядом ели не спеша – так, что девочке, наверное, показалось, что ещё чуть-чуть – и она уснёт. Старшая сестра улыбается украдкой в ложку: знает, что та чая ждёт. И заслуженной ложки мёда с орешками – миску ведь дочиста выела. Сладкоежка. Это вот удовольствие она будет растягивать как можно дольше. Ей бы хотелось и побольше, но так и на зиму ничего не останется, чем тогда скрашивать себе долгие тёмные вечера? И в лесу никаких ягодок не сыщешь. Научена уже тому, что запасы иметь важнее.

Отец переглянулся с дочерьми. В глазах у него тоже играла усмешка. Знает, понимает. В принципе, между ними не установлено твёрдого правила, что нужно обязательно ждать, когда все доедят свою порцию, дело элементарно в том, что сегодня очагом заведует старшая дочь, соответственно, за ней и разлив чая. А она не будет прерывать свою трапезу только для того, чтобы обслужить нетерпеливую сестрёнку. Та сама боится налить себе в кружку горячего напитка из трав и ягод, ибо последний раз ошпарилась сильно и кружку сожгла, уронив её в костёр (дракоша очень недовольно шипел, а лесовик на крыше довольно хихикал, зажав лапой рот).

Кое-какие традиции в этом доме есть. Например – если один приносит добычу, то в этот день готовит другой. Старшей дочери очень нравится такое справедливое распределение труда. Спорным этот вопрос ещё не бывал, даже если они вместе шли на охоту. Отец лучше шёл на уступки, нежели ставить своим дочерям жёсткие условия. Когда подают такой пример, поневоле перенимаешь его через время.Нерушимая традиция в этом доме одна: помогать друг другу в любом деле.

Старшая сестра смотрит на младшую и лукаво стреляет бровью, а та ей чуть ли не в миску заглядывает (сколько же ложек тебе ещё выхлебать осталось, обжорка?). В стороне слышно ещё одно чавканье, погромче того, что едоки за столом себе позволяют. Все поворачивают голову в угол и смотрят на собаку, которая наконец принялась за свою еду, дождавшись, пока та остыла. По взглядам заметно, что люди не только рады, но одновременно и внимательно наблюдают, с каким аппетитом и сколько этот «пациент» съест. Если всё – будет очень хорошо.