Чтение онлайн

– В Мираканд за помощью, – ответил Динат, с интересом принюхиваясь к каше в котле над огнём.

– Он же ранен. Думаете, дойдёт? Может было бы лучше кого-то другого послать?

– Дойдёт, – уверенно ответил Динат. – Уж точно быстрее нас. У него неглубокое ранение, так, поверхностный порез. Ходить не мешает, лазать разве что не сможет. Лучше его горы никто из нас не знает, у него и глаз намётанный.

Мина посмотрела вслед старику. Впрочем, слово «старик» ему не шло. Седина в волосах, обветренная кожа и неторопливая походка – это было всё в его облике, что говорило о старости. Посмотрев на Стешу, который сидел с группой подростков неподалёку, она уже было открыла рот, но Динат перебил, точно угадав ход мыслей жены:

– Не стоит, поверь мне. Ему одному легче будет. Он любому из них полдня форы даст.

Вздохнув, Мина помешала кашу и попробовала. Почти готова.

– Где Малика? – спросила она. – Пусть несёт посуду.

– С Ноей сидела недавно, – ответил Динат.

Обернувшись, оба заметили свою дочь. Пристроившись под бок Нои, она с детской улыбкой посматривала на то, как ведут себя сумасшедшая с гадюкой и её подруга. То, как быстро Ноа сошлась с Кирой, сутемьчане успели заметить и считали это хорошим знаком. За Ноей, которую знали все, дурных привычек и дел не водилось, она никогда не принимала активного участия в народной забаве под названием «сплетни» и избегала любых ссор, в силу этого ошибаться в выборе подруг не могла. У неё их попросту не было. Были хорошие знакомые, но ни одна из них не годилась на роль лучшей подруги, которой она могла бы всё доверить. То же самое относилось и к мужскому полу. Ноа не могла похвастать толпой поклонников, но из-за отсутствия оных тоже не страдала. Эта девушка была типичная серая мышка, во всём – ни туда, ни сюда. Не молодая, но до средних лет ещё далеко. Людей не сторонилась, но в центр внимания никогда не лезла. На мужчин украдкой смотрела, но при ответных взглядах не краснела. Не выглядела довольной, но и не взывала своим видом к жалости.

Во многом она походила на Киру – та была такая же независимая натура, но с выражено волевым характером, что о менее уверенной в себе Ное нельзя было сказать. Возможно именно поэтому она с ходу «влюбилась» в незнакомку – в той она нашла всё то, что ей самой недоставало. Неравная пара, как рысь, шествующая с грациозностью дикой кошки, – и собака, покорно семенившая рядышком. Неравная – но теперь неразлучная. Так оно и лучше для обеих. Для амбициозной и строгой красавицы в лице Киры лучшей помощницы, чем покладистая Ноа, нельзя было себе найти.

Что касалось змей, то Ноа их очень боялась. Удивительно, что она не завизжала, когда увидела её утром спросонья в руках Киры. Скорее всего просто рот себе зажала. А когда узнала, что это ещё и ядовитая змея, отползла дальше мужчин – которые тоже не горели желанием находиться рядом с гадюкой. Арест был единственным, кто отнёсся с равнодушием к «забавной зверушке» и сидел ближе других – но и это были добрые два шага предосторожности.

– Брось её! Отпусти! – по-змеиному шипела Ноа, сердито бросая камушки перед собой. Ей наверняка хотелось бросить их в негодницу, но она сдерживала себя, осознавая опасность того, что здесь маленькая оплошность может привести к очень плачевному результату.

Эта сцена: сконфуженной Нои – и Киры, демонстративно игнорирующей ахи-страхи окружающих, – так сильно походила на утреннюю ссору Малики с братьями, что Мина не сдержалась и отвернулась, сдавленно смеясь в прижатую ко рту ладонь. Как дети, честное слово! Аскар, поймав взгляд Мины, подмигнул ей украдкой. Их тоже это забавляло.

Вот вроде так и норовит ляпнуть – что за дура! А как посмотришь на улыбки людей, которые весь вчерашний день рыдать готовы были (и делали отчасти), и сегодня утром намеревались продолжать ходить прибитыми – и уже снисходительно прощаешь ей эту неслыханную дурость. И сама ведь улыбается – по-доброму, как может улыбаться только человек, который искренне любит всех тварей живых (за исключением очень нехороших людей). Первый раз, что сутемьчане вообще увидели Киру радостной. На такое надо было смотреть, хотя бы издалека, что женщины и делали с очень надёжного расстояния.

Динат не стал ждать приглашения и уже глотал горячую кашу, сидя у камня. Малика обслужила всю компанию и пристроилась к отцу со своей порцией. Трогательно было видеть, с каким трепетом этот верзила, жестоко рубивший в битве врагов – а потом безжалостно добивший раненых из них, – относится к своей дочурке. Смотря на мужа, Мина невольно вспоминала, как сильно переживала за него, а после отступления южан даже в первый момент поверить не могла, что он остался цел. Всё-таки драки понарошку, которые мужчины иногда затевали промеж собой в крепости со скуки, принесли свою пользу. Что бы бабы ни говорили. Да и ей самой умение стрелять из лука тоже пригодилось – пусть она не могла похвастать такой сноровкой, как у Нои, но когда враг рвётся к твоим детям, ты, как мать, об этом не думаешь. Ты просто хватаешь первое попавшееся под руку оружие и встаёшь на защиту. Спасибо мужу, что постоянно всучивал ей лук в руки и толкал за мягкое место в сторону сарая с настойчивым требованием добавить в его истыканные стены (семейная мишень) ещё пару выбоин. И спасибо Кире, что вызвала добровольцев и дала им чёткую команду, что делать. Не растерялась ведь в суматохе, как все женщины, не поддалась панике и быстро её пресекла, взяв на себя ответственность. Вот он – настоящий командир: всегда знает, что делать. И потом подошла и поблагодарила по имени (наверняка у Нои выспросила) – на следующий день, как только выдалась возможность. Приятно, когда ценят за старания.

Ладно уж, пусть муженёк гуляет с этой гадюшницей (не в обиду сказано) когда и где ему вздумается – лишь бы не трогал руками. Глупо ревновать после стольких лет и четверых детей. Красавицам некуда торопиться – а по оценкам женщин, которые очень компетентны в определении возраста, Кира не дотягивала до Нои, – и глупо уводить мужей от жён, если есть более подходящие и свободные от всяких обязательств кандидаты. Надоест ждать принца – пусть поставит желающих в ряд и выберет наугад какой-нибудь считалочкой с закрытыми глазами. То-то будет драка.

Пристроив миску между ногами так, чтобы она не опрокинулась, Кира одной рукой торопливо поедала ложкой кашу, а в другой продолжала цепко держать змею. Расправившись с завтраком, она решила, что вдосталь натешилась с бедной гадиной и пора её отпустить. Во избежание повторной встречи – не в той стороне, где поймала её и куда они с табором скоро направятся, а в той, откуда пришли. Заодно осмотрит местность и проверит, не рыскает ли кто ещё по горам в поисках приключений на свою голову.

Рослый пёс страшненького вида, который лежал на тропе, при виде приближающейся змеи вскочил и обежал Киру кругом, смотря ей вслед. Если не знать, что он был домашним, то его запросто можно было спутать с волком – и он походил на него не только породой, но и некоторыми повадками. В отличие от пастушьей собаки, которая ластилась к группе женщин с детьми в таборе, пёс всегда держался обособленно и к ласкам относился весьма прохладно. При бегстве табора из ущелья на собак никто внимания не обращал – те и были впереди с Игоней, и каким образом эта одна пастушья собака оказалась с табором, никто не знал. С псом было понятно – он если за кем-то ходил, то только за мужчинами, чаще всего за Арестом или Захиром. Вместе с ними он и присоединился к отряду в тот вечер, когда они уходили с Ларсом из крепости. Во время боя обе собаки держались наверху, считая своим священным долгом охранять «стадо», прижавшееся в страхе к скале, и ушли вместе с ним дальше: пастушья собака с первой вереницей, пёс – со второй, которую вёл Захир. Не любил он у баб под ногами путаться, и всё тут. Этим двум верным помощникам жители были теперь так же рады, как и ослам.

– Чей пёс? – спросила Кира утром перед уходом с мужчинами на охоту, на что Динат ей ответил:

– А ничей. Он сам себе хозяин, с кем хочет, с тем и ходит. У него и имени нет, только на свист и отзывается. Мы его часто берём с собой в походы. Он как мы – полудикий, не любит долго в городе жить. И знает, как вести себя. За зверьём попусту не гоняется, не лает, но если увидит опасность, озлобится и зарычит. Надо будет – и в драку полезет. Тропы находить умеет. Толковый пёс, в общем.

Динат похвально потрепал пса по голове. Тот зевнул, встал и направился следом за тройкой охотников, но не как типичная собака, радостно семеня с виляющим хвостом (ура, прогулка!), а походкой волка: хвост и голова опущены, взгляд цепко скользит по округе, зубы иногда тихо клацают (мне бы зайца в них, ох, попил бы я кровушки). Кира помнила, что во время боя, когда южане уже полезли на второй уступ, пёс не только злобно рычал сверху, но вслед за градом камней тоже бросился кусать врагов, заставляя их срываться вниз. Также от её внимания не ускользнуло и то, что он всегда занимал место с краю лагеря, рядом с дозорными. Собаки смотрят на людей, как на своих хозяев. Пёс смотрел на них, как на свою стаю, где у каждого есть своя роль в иерархии. Сторожевой – это была его роль, и он выполнял её добросовестно.

Услышав шорох шагов, Кира вытерла щёки и спрятала в карман ожерелье. Это был не пёс, который решил проверить, где она запропала, это был кто-то из людей. Уже и поплакать спокойно не дадут. Забеспокоились, наверное, что она с гадюкой не справилась. Вместо Нои, которая первая бы не выдержала отсутствия подруги, перед Кирой возник другой человек – которого она меньше всего ожидала.

Дарий, осмотревшись (нет ли змеи, жива ли укротительница), присел напротив. Несколько минут оба молчали. Дарий не находил слов, с которых лучше было начать разговор. Кира не видела смысла бросаться в истерике камнями (змеёй – было бы лучше). Она уже вчера поняла причину, почему он не подходил к ней, когда после боя увидела его в обнимку с незнакомой девушкой (по-хорошему, они все были для Киры незнакомыми). Странно как-то было смотреть на свою первую любовь и совсем не чувствовать ревности. Как, впрочем, и радости. Если бы он в прошлом году с такой яростью разбрасывал врагов в стороны, как вчера, они бы не попали в плен. Сама виновата, была бы вся из себя такая же беззащитная и перепуганная, в нём бы наверняка проснулся зверь пострашнее пёсика.

К Дарию скауты относились не так, как к ней. Они, конечно, уважали его – соответственно заслугам, – но не считали своим. Пожалуй, признание скаутов было труднее всего заслужить. Эти люди считали себя отдельной и независимой кастой. Чтобы понимать их и разговаривать на одном уровне, нужно было не хуже их знать язык леса, уметь покорять горы и ходить через болота. И самое главное: любить душой это дело. Сутемьских мужчин можно было грубо разделить на две части: скауты и все остальные. Основной костяк первой, меньшей части, состоял из компании, которую очень часто можно было видеть вместе: Аскар, Рустам, Влас, Динат, Арест, Захир. Если называть по возрасту, то в такой последовательности с небольшими погрешностями.