Чтение онлайн

– Да, – согласилась Ноа и, немного помолчав, вспомнила: – Сходка. Так он назвал деревню. Говорит, откуда-то из тех краёв. Там много людей раньше селилось. А кто родители, тоже не знает.

– Это да, там раньше много наших селилось. Пока не пришли эти… Эх…

Вара горестно вздохнула.

Ноа умолчала, что Кира была в плену у «этих…» (мужчины по секрету сказали). Женщины в благодарность за проявленный героизм в бою и стойкость во время первого дня похода укутали Киру во всеобщее сострадание и даже благоговение; скажи им, чего она ещё настрадалась в прошлом, они бы вовсе задавили её безмерной жалостью. Поэтому, наверное, Кира и держалась больше в мужской компании – они не жалели её слёзными охами-эхами. Они уважали её. Так, будто она с детства устраивала вместе с ними проказы и дралась подростками банда против банды. К таким воинственным девушкам мужчины всегда относятся с большим уважением и симпатией. Для них это не «рёвы-девчонки», а боевые товарищи. Ноа тоже хотела в детстве играть не с куклами, а с мальчишками в разбойников, но всё, что ей было позволено – это стрелять во дворе из лука.

– Странная она, – продолжила Вара рассуждать в пол-голоса, стараясь не сойти в шёпот и искоса поглядывая на Киру (крепко ли спит?). – Простых девок не учат в деревнях тому, что она умеет. Вот скажу тебе честно – смотришь на неё и порой такое чувство появляется, будто в ней какой-то зверь сидит. Будто она только наполовину человек. До мурашек иногда пробирает. А красивая…

Вара попала в самую точку. Сварливые бабы, они такие – всё точно подметят. Мало того, что никто не знал, откуда Кира родом (всю родню уже перебрали, но так и не нашли зацепки), так ещё и приходилось гадать, откуда она умеет всё то, чему обычных женщин не учат. Да и обычных мужчин тоже далеко не всех. За весь день самые любознательные особы успели выспросить всё, что касалось странной незнакомки. Не у неё самой – она оказалась неразговорчивой и вела себя обособленно – а у тех, кому мужчины что-то рассказывали: у жён и матерей. В первую очередь у Мины, которая не только была замужем за одним из лучших (и болтливых) скаутов, но имела и четверых детей – а это неиссякаемый источник всевозможных новостей и сплетен. Кроме того она была добродушная натура и достаточно умна, чтобы отличать пустословие от правды. Кое-кто видел Киру в день её первого появления, когда скауты вели её через крепость, но потом она исчезла и неожиданно появилась на второй день эвакуации с отрядом Ларса в совершенно другом облике. И это было не всё, что заставляло смотреть на неё с открытым от удивления ртом. Единицы из женщин могли похвастать умением играть в шахматы, и то это были лишь базовые знания. Чтобы какая-то грязная отшельница, подобранная на болотах, могла обыграть одного из лучших игроков в крепости, очень трудно верилось (мужики поддались – шептали некоторые, понимающе посмеиваясь). Но в том, что они сами видели на горе в день битвы, никто не мог сомневаться. Среди суровых жителей лесной крепости не было ни одной девушки, которая умела драться наравне с лучшими бойцами, не теряя при этом самообладания.

Или вот это:

– Кто дал? – спрашивали мальчишки-двойняшки старшего братца, с завистью смотря на арбалет.

В первый день горных странствий, пока табор утром ждал подхода отставшего отряда вместе с Кирой, подростки тренировались с арбалетами под надзором Захира, обмениваясь опытом, у кого как лучше получается.

– Батя, – отвечал подросток.

– Ух, ты! А покажи, как он стреляет!

– А нам дашь?

Отойдя в сторону, братец деловито показывал приобретённые умения в обращении с новой игрушкой (как тут не похвастаться перед младшими?). Опустившись на колено, ставил арбалет на землю, прижимая ногой за стремя, нацеплял тетиву на крюк и вставал, следя, чтобы тетива зацепилась за упор, а не соскользнула из-за чрезмерно резкого рывка или неправильного наклона. Потом вкладывал болт в специальную бороздку, целился в услужливо поставленный в некотором отдалении щит и нажимал на спуск. Тетива с резким звуком, похожим на щелчок бича, отпрыгивала вперёд, выстреливая болтом, который вонзался в истыканный старый щит.

– Круто! А если вверх, в птицу, например? Далеко улетит?

– А вы полезете его доставать? Когда все закончатся, чем потом стрелять?

Мальчишки некоторое время горячо дискутировали со старшим братом, уговаривая его дать им тоже пальнуть, на что получали категоричный отказ. Только подержать (ничего себе, тяжеленный!).

– Папа научил? – спрашивала мать, похвально потрепав старшего сынулю по голове.

– Не, Кира, – отвечал сын с некой гордостью в голосе.

Надо же – и это она умеет лучше мужчин! Как тут не удивишься?

– А чего не даёшь братишкам тоже попробовать? Пусть бы тоже учились. Отойдите просто подальше.

– Кира наказала не давать малышне заряженным, они могут пальцы себе переломить.

– Вот как…

Девочки всех возрастов тоже постоянно смотрели на Киру во все глаза, как на невиданное диво, и млели, как мышки перед змеёй, если Кира смотрела на них в ответ. Сварливых баб везде можно встретить едва ли не на каждом шагу, капризных, строгих и требовательных тоже нередко, но суровые женщины-воины пока никому не попадались на глаза. Драться со скотиной и рубить головы петухам многие могли, но драться с толпой злючих подонков полезла со смелостью медведицы только одна.

И да – она красивая, это Вара тоже верно подметила. Сложно было сказать – чем красивая. Женщины другими глазами смотрят на красоту. От них не ускользнёт ни один недостаток, даже мелкий, на который мужчины могут внимания не обратить. В противовес этому скептичные женщины обязательно выделят и достоинства. «Ах, у тебя такие глаза красивые и смеёшься ты мило!» – скажут девушке с некрасивым носом и ртом. Другую похвалят за холёные руки, третью за тонкую талию и высокую грудь, четвёртую за бархатистые волосы. Но когда женщины смотрели на Киру, выискивая намётанным взглядом недостатки и достоинства, то только выдыхали: «Какая красивая…». Мечтательно и ревностно одновременно (все уже обзавидоваться успели). Ну, разве что неопрятная и исхудалая. Понятное дело, после стольких мытарств. Легко исправимое дело, знай себе только ешь больше в своё удовольствие на зависть тем, кто переживал за лишний вес. С такой ладной фигурой и в штанах щеголять не грех, оденется позже во что-то облегающее, вообще будет мечтой любого мужчины (надо присмотреть за своим, не слишком ли на неё пялится и как часто подходит). А ещё руки… Эх! Хуже чем у мужиков. Зато и твёрже.

Во всём она – необычная. Не деревенская. И не городская. Возможно, даже неземная. Кто знает…

Одно уж точно – спасительница. Добрая к своим и беспощадная к врагам. Да береги её боги все вместе взятые. Никому из них за всё существование этой грешной земли и отведённое людьми время правления (смешно, но факт) не удалось сделать из неё рай, но, может, они послали её в качестве утешения и надежды? Все посланцы мужского рода как-то тоже особого успеха не добились, а когда что-то не получается одним способом, следует попробовать другой.

С наступлением темноты утихли разговоры. У всех на лицах считывалась тревога и переживания за близких – отцов, мужей, братьев – которые остались в крепости оборонять её. Печальную новость о начавшемся штурме принесли утром, объяснив отголоски далёкого грома, который был изредка слышен. Никто не хотел сейчас поднимать ещё и эту тему. Слишком свежи были впечатления вчерашнего дня, когда они сами чудом избежали страшной судьбы. Все в полной мере почувствовали горечь утраты прежней жизни: как одни, кто похоронил кого-то из своих близких, так и другие, кто видел огромный столб дыма от лесного пожара вдали с высоты гор – там, где вместе с лесом горели и родные стены крепости.

Одна спасительная мысль двигала всеми. Её накладывали, как повязку, на открытые душевные раны, ею омывали телесные увечья и заговаривали друг друга. Ею заклинали родных, прощаясь несколько дней назад перед выходом из крепости.

Мираканд.

Он был впереди. Ещё денёк-другой и они будут в безопасности.

– Мама! Мама!

Восьмилетняя девочка, запыхавшись от волнения, подбежала утром к зевающей матери (ох, поспать бы мне дня два, да на перинке мягкой, а не землице каменной).

– Чего? Что случилось?

– Папка утку подстрелил! – выпалила девочка первое, что на ум пришло.

– Милаша, утки в горах не водятся.

– Ну, она похожа на утку. Я забыла, как папка сказал.

Мина протёрла лицо влажной тряпицей, чтобы прогнать остатки сонливости, и проделала ту же процедуру с дочкой (возражения «я уже умылась» приняты не были при виде пыльной кляксы на щеке), заодно посмотрела в сторону, куда показывала дочь. Динат, сидевший в отдалении за костерком дозорных, поднял за ноги тушу птицы, показывая её (смотри, жёнушка, какой я добытчик!).

– Это дрофа, – поправила Мина дочь.

Говорить, что эта птица в горах тоже не водится, не стала. Дрофа – не утка, ей водоёмы не нужны, бегать и летать она хорошо умеет. Возможно, в каких-то горных долинах вдоль ручьёв, где полно растительности, она и водится. Люди – самые интеллигентные существа на земле, да и тех порой заносит чёрт-те знает куда, что от птицы тогда ожидать?

– Это когда он успел?

– Они рано утром с Аскаром и Кирой на охоту ходили.

Вот, уже с раннего утра опять начинается… Надо будет как-нибудь муженька за шиворот за уголок увести и ненавязчиво намекнуть, чтобы поменьше с другими девками где-попало в утренних сумерках шлялся. Знаем, это всем мужикам всегда охота. Гляньте только, какой довольный теперь! Прямо весь сияет под первыми лучами солнца.