Чтение онлайн

— Двадцать один год. — Улыбнулся — Давно уже из отцовских штанов вырос… А что?

— Не таким я вас раньше представлял. Вы мне казались человеком пожившим, умудренным.

Данилов быстро спросил:

— А вы откуда обо мне раньше слышали?

«Так, — крякнул про себя Милославский, — чуть не влопался». Но ответил подчеркнуто спокойно:

— Да здесь в селе слышал разговоры.

— Вы, видать, уже ознакомились у нас?

— Да, в основном. Я очень общителен.

— Это хорошо.

В ходе собрания Милославскому дали слово первому.

Он закатил большую речь. Рассказал о работе подпольной организации Сузун-завода, об аресте подпольщиков, о пытках в тюрьмах. Задрал рубаху, показал все еще не подсохшие раны на теле. Говорил он горячо. Не раз у него на глазах навертывались слезы, дрожал голос. Слушали его очень внимательно, почти с восхищением.

На собрании обсуждался вопрос об оружии — самый коренной вопрос сегодняшнего дня в организации, как сказал Данилов. «Значит, готовятся к восстанию, — сделал вывод Милославский. — Неужели поздновато я приехал, не успею?»

Милославский был очень собран, ловил каждое слово. К концу собрания понял, что только двенадцать человек жили с Даниловым, а остальные находились дома, в селе, свободно разгуливали по улицам.

Узнал Милославский, что, кроме членов организации, подпольщики имели немало сочувствующих, которые в любую минуту могли им помочь.

В ту же ночь Милославский имел длинный и обстоятельный разговор с Ширпаком. Было решено: аресты начинать только с самого Данилова, остальных пока не трогать.

А в «коммуне» — как называли подпольщики свою группу — на добытой через Ивана Коржаева пишущей машинке целыми днями выстукивали листовки, сообщения с фронтов. Отсюда они шли не только в Усть-Мосиху, но и соседние села Макарово, Куликово, Боровлянку, Куличиху, в Ярки. Связь устьмосихинцев доходила даже до Павловска.

В Павловске была тоже подпольная организация. Она в свою очередь держала связь с Вострово, с отрядом Мамонтова, с Барнаульским подпольным комитетом и с зиминскими большевиками Чистюньской волости. Сеть была разветвленной, захватывала Каменский, Барнаульский и часть Славгородского уезда.

В этот день в «коммуне» занимались своим обычным делом: некоторые ушли в соседние села с листовками, кое-кто от скуки снова и снова принимался чистить оружие. Сменив уставшего Андрея Полушина, бойко печатавшего на машинке, Данилов одним пальцем старательно выстукивал очередное воззвание. Тищенко читал потрепанный боевой устав. Иные просто лежали, глядя в небо.

Субачеву первому надоело. Он подсел к Акиму Волчкову и начал подтрунивать над ним:

— Ты все молчишь, Аким? — спрашивал он й поглядывал на товарищей, словно приглашая их принять участие в затеянном им разговоре.

— Ну, ну, молчи. Молчание, Говорят, золото. Глядишь, и разбогатеешь… Тогда мы тебя, как Аркадий говорит, эксприируем. И не видать тебе, Аким, своей Аграфены!..

— Отстань, ботало… чисто ботало, — без злобы огрызался Волчков.

Этого уже было достаточно для Субачева, чтобы продолжать разговор.

— А правда, Аким, почему ты всегда молчишь? Может, у тебя язык не приспособлен к разговору, а? Ну-ка, покажи, какой он у тебя… Ну, покажи, что тебе, жалко?..

Волчков молча чистил наган. Они с Субачевым были давнишними друзьями, на одной улице выросли, вместе ходили в школу, за одной партой сидели, вместе и бросили учиться со второй зимы. В детстве Матвей, как наиболее общительный и драчливый, всегда заступался за Акима перед ребятами.

— Слушай, Аким, — оживился вдруг Матвей. — А ты можешь, к примеру, месяц молчать — за месяц слова не сказать, а?

Волчков улыбнулся.

— Могу.

— А полгода?

К разглагольствованиям Субачева начали прислушиваться остальные. Кое-кто с улыбкой посматривал на друзей.

— Золотой ты человек, Аким, — восхищался Субачев, — особенно для подпольной работы — не сболтнешь лишнего…

Стоявший в дозоре Иван Ильин вдруг крикнул:

— Ребята! Идите-ка сюда.

Почти все кинулись к опушке.

— Тихо. Не высовывайтесь… Вон видишь, Аркадий Николаевич, мужика. Уже целых полчаса колесит по пашням. Мне кажется это подозрительным.

Подпольщики залегли, стали наблюдать. Мужик на телеге ездил от одного колка до другого — не иначе кого-то искал. Наконец он направил лошадь к березняку, где лежали даниловцы.

— Мужик этот не наш, не мосихинский, — заметил, приглядевшись, Иван Тищенко.

Подвода подъехала к самой опушке. Остановилась. Данилов и Тищенко поднялись из кустов, вышли навстречу. На телеге сидел бородач в рыжем зипуне, подтянутом опояской.

— Доброго здоровья, ребята, — крикнул он и спрыгнул с телеги.

— Здорово, дядя, — ответил Тищенко и бесцеремонно спросил — Тебя это каким ветром сюда занесло? Нечаянно или с намерением?

— С намерением. — Бородач положил на бричку вожжи, уставился на парней. — Который из вас будет Данилов?

Подпольщики переглянулись.

— Я Данилов, — ответил Аркадий.

Мужик искоса, с лукавинкой посмотрел на него.

— А не врешь? Уж больно молодой.

— Молодой, да ранний, — вставил подошедший Субачев, — а паспортов у нас нету.

— Ну, коль так, тогда отойдем в сторону, разговор есть.

Когда отошли, старик сказал:

— Тебе поклон от тетки Сиклитиньи. — Это был пароль, и Данилов ответил отзывом на него:

— Спасибо. Как она живет? Как здоровье дяди Селивана?

— Черт его не возьмет… — ответил бородач. — Ну тогда поехали.

— Куда? — улыбнулся Данилов.

— Велено привезти тебя, товарищ Данилов, на съезд.

— Я давно вас жду.

Съезд представителей сельских подпольных большевистских организаций и партизанских отрядов Каменского, Барнаульского, Славгородского и Новониколаевского уездов собрался в двадцати верстах от Камня на заимке ярковского крестьянина Ивана Клещева.

Делегатов съехалось десятка два. Некоторых, особенно из каменских, Данилов знал. Обрадованно трясли друг другу руки, расспрашивали о делах, о товарищах. Но многие среди делегатов были незнакомы ему. Приглядывался. Все толпились около землянки в ожидании открытия съезда, курили, неторопливо переговаривались. В центре были два высоких белокурых парня — один с курчавой бородкой, другой бритый. Старший, сдвинув брови, что-то энергично рассказывал, а второй молча утвердительно кивал. Данилов поинтересовался у подошедшего Моисея Боева, недавно сбежавшего из каменского тюремного лазарета, кто эти ребята.