Чтение онлайн

– Да что вы такое удумали! Ваше дело учиться, знакомится с практическими приемами расследования уголовных дел. Читать дела, писать проекты документов. Я слышал, что у Вас это вроде неплохо получается, – замахал руками прокурор, когда друзья возникли у него в кабинете с необычным предложением.

– Вот таким образом я лучше и научусь практическим приемам ведения следствия, – начал уговаривать Железманов.

– Знаете, мне тоже кажется, что в этом есть смысл. Преступление явно совершил кто-то из обитателей усадьбы, причем не из прислуги, а из господ, то есть преступник образован, умеет заметать следы. Обычными методами мы может ничего не добиться, – поддержал друга Зазнаев.

– А кто же будет помогать здесь в суде? – аргумент прокурора был весьма весомый, в обязанности кандидата на судебные должности не входило играть в сыщики, а вот разгружать следователей по негласной традиции он был просто обязан.

– Да я и без него справлюсь, у меня сейчас нет большого количества дел, да и ненадолго это, всего дня на три или четыре, – продолжал настаивать Иван Васильевич.

Это невероятно, но два следователя, начинающий и опытный, смогли уговорить прокурора окружного суда сделать неслыханную по тем временам вещь: дать добро на внедрение в усадьбу кандидата на судебные должности под видом гувернера для сбора негласным образом информации, могущей иметь значение для следствия.

После этого сложного разговора Зазнаев отправился в Солотчу: надо было провести следственные действия по поводу нападения на горничную Дуню. Но эта поездка, как ожидалось, мало что дала. У колодца было обнаружено несколько гладких камней, кроме того, из песка на поверхность выходили корни стоящих рядом сосен. Полностью исключить, что девушка споткнулась о корень и ударилась о камень тоже было нельзя. Хотя тогда травма была бы не сзади, а спереди, но рана у девушки была именно на затылке, а не на лбу. Но мало ли как можно упасть? Опросив обителей усадьбы, Иван Васильевич услышал серию однотипных показаний, что никто ничего не видел, что девушка была спокойная, добросовестная, ни с кем не конфликтовала. Убивать ее было не за что. Следователь не особо верил в несчастный случай, как-то не укладывался у него в голове несчастный случай через пару дней после убийства, но разубеждать свидетелей он в этом не спешил. Зачем? Так следствие вести проще. Не прояснилась ситуация и с вопросом, кто мог подсыпать снотворный порошок в еду дворника. Единственно, что кухарка не стала отрицать, что Дуня и в самом деле заходила на кухню, когда дворник обедал.

– Сохнет она по нему, это видно, а теперь она в больнице, он в тюрьме, – вздохнула женщина.

***

Железманов в это время занимался другим делом. Для устройства на работу в качестве гувернера нужна была рекомендация, диплом о педагогическом образовании был совсем необязателен, сойдет и диплом об окончании юридического факультета, а вот рекомендация была обязательна. Причем написать ее мог любой. Лишь бы имя этого любого хоть что-нибудь значило для окружающих. Было решено попросить помочь с этим Яхонтова.

Степан Дмитриевич преподавал в ряде учебных заведений Рязани, имел хорошую репутацию педагога, честного и порядочного человека. Понятно, что поначалу просьбу следователей он принял в штыки:

– Вы меня толкаете на обман, молодой человек. Это нехорошо, – возражал он.

Однако Петр Андреевич не зря собирался стать следователем и более года пробыл в стажерах: убеждать он уже успел научиться. Через полчаса пылких речей о том, что данный обман нужен для пользы торжества правосудия, что страдания двух несчастных требуют отмщения, а дворник – полного оправдания и свободы, возымели свое действие. И на следующее утро в усадьбу прибыл выпускник юридического факультета Железманов Петр Андреевич, не имеющий места службы, но имеющий рекомендацию от учителя, Степана Дмитриевича Яхонтова.

При приезде в Солотчу Петр Андреевич ждал пристрастного расспроса со стороны хозяйки усадьбы. Вопросы, конечно, были. В частности, старуха спросила, почему он не пошел служить по юридической части. Пришлось придумать на ходу, что в юридической профессии очень важно соблюдать все формальности, а ему хочется творчества и свободы. Словом, поступление на юридический было ошибкой, а работа с детьми дает кров, пусть небольшой, но устойчивый заработок и свободу творчества. Для пущей убедительности добавил про желание в будущем поступить на работу в гимназию. Мария Михайловна слушала эту речь, подозрительно сощурив глаза, а потом распорядилась:

– Позовите Павла.

Пришел мальчик:

– Здравствуйте, бабушка, – в том, как это было сказано ребенком, четко чувствовалось, что между бабушкой и внуком отношения установились сугубо официальные, домашним теплом и ласкою тут не пахнет.

– Павел, это твой новый гувернер. Слушайся его.

Потом добавила, уже обращаясь к Петру:

– Вы должны крепко усвоить, что хозяйкой дома являюсь именно я. Только я решаю тут все вопросы, а также Вы должны помнить, что в Вашу задачу входит следить, чтобы Ваш подопечный вел себя тихо и никому не мешал. Все шумные игры, прятки, догонялки извольте осуществлять в лесу за пределами усадьбы.

В это момент мальчик чихнул. И это вызвало немедленную реакцию пожилой женщины. Однако это была не та реакция, которая свойственна бабушкам, когда при них чихают внуки. Обычно в таких ситуациях заботливо интересуются здоровьем, суетливо прикладывают ладонь ко лбу, чтобы проверить наличие повышенной температуры. В данной ситуации не было ничего подобного:

– Чего это ты тут расчихался? Нечего заразу разносить! Вдруг Жули от тебя инфекцию подхватит? – запричитала женщина, прижимая к себе собачку. – Да и я уже старая, мне любая инфлюенция может быть крайне опасной. Что у вас, молодых, вызывает простые чихи, меня может отправить в мир иной.

– Извините, бабушка, я случайно, – потупив взгляд, проговорил ребенок.

После этого был сделан жест рукой, который обозначал, что аудиенция закончена и оба молодых человека могут идти.

«Да, оригинальная особа. Она не дала никаких указаний по поводу воспитания мальчика, содержания его образования, все свелось только к одному – следить, чтобы от ребенка не было шума. Более того, она не проявила никакого внимания к внуку, когда он чихнул. Для нее главное – здоровье ее псинки! Даже про меня она почти не спросила. Такое ощущение, что и меня она оценивала не с точки зрения моих педагогических способностей, а по тому, способен ли я что-то украсть», – подумалось Железманову, когда он выходил из комнаты.

– И не опаздывайте к обеду, – раздалось в спину последнее указание.

Петр Андреевич прошел с мальчиком к нему в комнату. Павел показал свою комнату и указал на кровать за шкафом:

– Вот тут раньше Григорий спал.

– Ладно, я тоже здесь устроюсь, – согласился следователь, понимая, что выбора просто нет. А потом спросил:

– Я так понимаю, что Марья Михайловна строгая женщина?

– Да, она решает все, но главное, ей не мешать и не шуметь, тогда она не будет ругаться. Но Вы правы, остальные ее боятся.

– А остальные это кто? Вообще, много в доме народу? Меня еще никому не представили, ты бы мне подсказал, что ли, а то попаду в неловкое положение.

– Кроме слуг, меня и Марьи Михайловны тут еще три человека. Мой дядька, Роман Семенович Петровский, он служит в столице в министерстве каком-то, я точно не знаю. Все время что-то читает в своей комнате. Есть еще один дядька, Вернов Николай Сергеевич. Он долго жил на Востоке, в Китае, поэтому у него в комнате много всяких восточных штучек. Он даже по утрам китайскую гимнастику делает, а бабушка на него за это ругается.