Чтение онлайн

— Ты что, блажная?

Он встал передо мной и сложил на груди руки. На вид ему было лет шестнадцать, но, несмотря на юный возраст, в нем не было ни капли мальчишеского легкомыслия. В его удлиненных миндалевидных глазах не осталось ничего ребячливого. Они глядели дерзко и надменно. И были черными. Таких я никогда не видела… Лицо его было подстать глазам — высокомерное, с отпечатком самодовольства и спеси.

— Это твои лошади блажные! — крикнула я со злостью, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Спесивый вид этого мальчика и его слова сильно задели меня. Как он смеет так спокойно и надменно стоять тут, когда его лошади чуть не убили Сибил, а я сижу перед ним с вывихнутой рукой и с ног до головы покрытая пылью!

— Только настоящая сумасшедшая могла по собственной воле броситься под копыта несущимся лошадям.

— А что, по-твоему, надо было стоять и смотреть, как гибнет моя подруга?! — горячо воскликнула я. Он смерил меня уничижительным взглядом и холодно произнес:

— Если человек настолько глуп, что не уходит с дороги обезумевшей твари, из-за него не стоит рисковать!

— Она не глупа! Это ты глуп, если так думаешь, — я чувствовала, что теряю контроль над собой, но мне было все равно. После всего пережитого, моя перепалка с этим мальчишкой казалась совсем незначительным событием. — Она испугалась! Любой бы испугался!

— Но ведь ты не испугалась, — мне почудилось, что он даже обвинил меня в этом. — Я видел, как ты командовала всем бежать назад. И все побежали к воротам. И ты побежала. А эта полоумная осталась стоять.

— Не смей называть ее так! — вскричала я.

— Я буду называть ее так, как хочу, — отрезал он. — Она дура! И ты дура, раз бросилась за ней. Это была бы никчемная смерть!

— Но ведь все живы!

— И что теперь? Будешь петушиться, как бойцовский петух?

— Я спасла жизнь, идиот! — со злостью крикнула я и вскочила с земли, не заметив, как болью отозвалась вывихнутая рука. Здоровой рукой наотмашь ударила его по лицу, почти с восторгом наблюдая, как кривится надменная ухмылка, и заносчивое выражение лица сменяется недоумением. На бледной щеке расползлось красное пятно от моей ладони. Его черные глаза угрожающе сузились и полыхнули ненавистью, как два вспыхнувших угля.

— Я тебе этого не забуду! — прошипел он.

Я не на шутку испугалась. Весь вид его говорил о том, что он выполнит свое обещание.

Какое-то время мы молча сверлили друг друга взглядом. Оказалось, что он ростом ниже меня на полголовы. И это раздражало его еще больше. Но тут наше бессловесное сражение прервали.

— Господи, Найтингейл!

Миссис Тернер бросилась меня обнимать, но я вскрикнула, так как она задела больную руку. Доктор тут же решительно отодвинул женщину в сторону и принялся меня осматривать.

— Ты в порядке, Найти? Мы так испугались! Аж, душа в пятки ушла… Если бы не ты, она погибла бы! — Виолетта прыгала около меня, торопливо произнося фразы. Я же настороженно следила за мальчишкой, который отошел в сторону и что-то приказывал кучеру. Но вот он, словно почувствовав мой взгляд, резко обернулся и впился в меня своими черными глазищами.

— Значит, тебя зовут Соловей! — сказал он громко и пренебрежительно, и все обернулись к нему. — Ты вовсе не похожа на жалкую серую птичку.

— Внешний вид, порой, обманчив, — ответила я свысока, — И маленькая птичка может заклевать ястреба, если будет спасать тех, кто ей дорог.

— Как точно подмечено! — воскликнул мистер Ливингтон.

— Да, действительно, точно! — насмешливо ответил грубиян, и взглянул на доктора так, что тот стушевался. — Но это лишь глупые фантазии. В реальной жизни серые птички, это то, чем любят питаться ястребы.

— И то, чем эти самые ястребы давятся! Особенно, когда они меньше птичек на полголовы! — ехидно добавила я.

— Такой птичкой действительно подавишься, когда она как кость поперек горла встанет!

Я понимала, что между нами идет скрытый от чужих ушей диалог. И мальчишка, как будто бросал мне вызов.

— Мистер Дамьян, все готово. Мы можем ехать, — сказал кучер, обращаясь к нему.

За время нашей баталии, экипаж подняли, поставив на колеса. Лошади успокоились, и выглядели абсолютно смирными животными. Кучер открыл перед мальчиком дверь, и он, так и не сказав никому ни слова извинений, забрался внутрь. Через минуту экипаж укатил.

Когда прибежали тетушка Гризельда и Финифет, я была в школе, и доктор обрабатывал мне ссадины. Сибил лежала тут же на импровизированных носилках. Она была мертвенно бледной.

— Я дал ей успокоительное. Пусть поспит. У нее парочка ушибов, но ничего серьезного. Несколько дней придеться провести в постели.

Тетушка обняла меня, словно боялась отпускать. Многие подходили ко мне и выражали восхищение моим героизмом. Но я была слишком погружена в свои мысли, чтобы отвечать. Помню, говорили, что лошадь понесла из-за пчел. Еще рассказывали, как я сломя голову бросилась к Сибил. Тут я усмехалась, и вспоминала, какими тяжелыми были мои ноги, как не хотели они двигаться. А эти люди говорят, что «сломя голову»! Лишь единственная фраза, сказанная шепотом, привлекла мое внимание и вывела меня из состояния ступора.

— Это мальчик из Китчестера! Похоже, наследник самого графа…

Так вот на кого променял старый граф своего сына и моего отца!

Этот небывалый для такого тихого местечка, как Гарден-Роуз, случай вытеснил все сплетни из голов деревенских жителей. Я знала, что это происшествие будет перемалываться тысячи раз, пока не обрастет совсем уж невиданными подробностями чудесного спасения. А беловолосый мальчик станет жутким злодеем, покушавшимся на бедную девочку.

Меня же очень интересовал этот мальчик. Множество раз я прокручивала наш разговор. Точнее обмен взаимными оскорблениями. Я вспоминала, как он уже издали изучал меня, а на лежавшую у ворот Сибил даже не взглянул. Что это — безразличие? Мне не верилось, что он равнодушно отнесся к случившемуся и единственное, что ему хотелось — грубо высказаться о наших недалеких умственных способностях. Мне показалось, что он нервничал, хотя изо всех сил старался казаться спокойным. Но был ли этот испуг только за свою жизнь? Его обидные оскорбления я также отнесла на счет нервного потрясения. Мы оба были слишком взвинчены, чтобы держать себя в рамках этикета.

О нем знали только со слов кучера.

— Мистер Дамьян хотел покататься, посмотреть окрестности, — впопыхах объяснял старик.

И деревенские матроны пришли к выводу, что мальчишка, как и должно Китчестерам, своенравный эгоист.

— Все им позволено — и в замках жить и людей давить! — дружно вздыхали они.

Сам же мальчик разговаривал только со мной. Поэтому все любопытствующие пытались выведать нашу беседу. Но я твердила, что из-за шока и сильного падения у меня отшибло память, и я абсолютно ничего не помню. Поэтому, всем сплетникам пришлось довольствоваться своей изобилующей фантазией.