Чтение онлайн

Она повернула голову, посмотрела прямо Маше в лицо своими прекрасными, сине-серыми глазами с очень расширенными зрачками. Маша вдруг увидела морщинки в углах ее глаз и рта, и незаметную раньше усталость кожи.

– Я засыпаю, - сказала Дженет.
– Почитай мне, пожалуйста.

– Что?
– спросила Маша.

– Что угодно. С любого места. Лишь бы слушать твой голос...

Маша взяла со стола обернутую в синюю бумагу книгу, раскрыла на середине, и стала читать.

– Кай эти рассказы любит, это его книжка, - улыбнулась Дженет и закрыла глаза.
– Мне всегда очень хотелось побывать в Индии. Но так и не пришлось.

Она спала, дышала ровно, а Маша все читала и читала, пока не дошла до последней страницы.

"Доброй охоты на новом пути, Хозяин Джунглей! Не забывай, что Багира любила тебя!"

В прихожей открылась и закрылась дверь, Маша заторопилась, ей хотелось закончить. Она успела.

– И это - последний из рассказов о Маугли, - сказала она и закрыла книгу.

Анрей вошел в комнату, быстро осмотрелся, потянул носом воздух, покачал головой. Взял с комода склянку коричневого стекла, посмотрел на свет, сколько осталось, покривился. Прошел к окну, открыл его, стало слышно, как дети во дворе играют в "казаки-разбойники" - казаки бурно обсуждали, стрелка ли выложена на снегу из конского навоза, или просто у лошади так вышло. Андрей подошел к Дженет, приподнял ей веки, пощупал пульс.

– Я проверяла пару минут назад, - сказала Маша.
– Замедленный, но ровный. Опасности нет.

– Спасибо, - сказал Андрей, подвинув второе кресло ближе к Машиному и усаживаясь в него.

– Что с ней?
– спросила Маша.

– Опухоль, - ответил Андрей, - раковое поражение всех женских органов. Последняя стадия или около того.

Он помолчал, вздохнул.

– Я себя в этом виню. Она не умерла, родив Кая, но смерть за ней увязалась, поселилась в ее теле, и вот теперь ее доедает.

– Не вините, - сказала Маша.
– Вряд ли это так.

– Мне было двадцать три года, - сказал Андрей.
– Я был так в нее влюблен, что она казалась центром мира, осью, вокруг которой вертелось вся остальная жизнь. Я был так растерян тогда, никак не мог понять, чего хочу, знаете, как в юности бывает.

– Знаю, - кивнула Маша.

– В армии себя не нашел, ушел из полка, вслед за приятелем уехал в Лондон. Влюбился - и любовь показалась ответом, потому что я вдруг понял, что значит - хотеть чего-то по-настоящему. Тем более сокрушительным оказался удар, когда Дженет со мною порвала. Не поверите - даже застрелиться подумывал. Потом записался в инженерный полк, поехал в Африку с британскими войсками - они охотно принимают русских офицеров. Думал - пусть меня лучше мятежные негры пристрелят...

Он долго молчал.

– А теперь Дженет умирает, а у меня есть сын. Сначала я на неё очень сердился, понимая, что если бы не её болезнь, я мог бы вообще никогда не узнать Кая. Но она воспитала замечательного мальчика, лучше бы, наверное, никто не смог. Она очень страдает. Я не мог оставить её одну. Никто не должен умирать в одиночестве.

– Она очень любит вашего Кая, - сказала Маша тихо.
– Она сказала, что быть его матерью - ее лучшая роль, самая в ее жизни важная.

– Ах да, - невесело рассмеялся Андрей.
– Она все меряет ролями. И сейчас даже, думаю, частично играет роль "прекрасной актрисы, умирающей во цвете лет в далекой заснеженной России". Но боль настоящая.

– Все мы играем роли, - сказала Маша.
– "Весь мир - театр."

– А вы какую же сейчас играете?

Маша подумала.

– Молодой девушки, вашей дальней родственницы, которая безмятежно живет своей жизнью, интересуется медициной, музыкой и стрельбой, много читает, иногда посещает балы и вас не любит, - сказала она.
– Совсем не любит.

Он грустно улыбнулся, взял ее за руку.

– Да, - сказал он.
– С небольшими поправками на возраст, пол и интересы, я тоже пытаюсь играть такую роль.

Он поднес ее ладонь к губам и поцеловал - страстно, долго, горячо. Жар от его губ прошел по Машиному телу, как лесной пожар, ей стало трудно дышать. Она сглотнула. Андрей отнял ее руку от губ, но из своей не выпустил, и так они сидели молча, плечо к плечу, рука в руке, пока часы не пробили два.

Дженет тихо храпела. Казаки под окнами отловили всех разбойников и обсуждали, как их теперь пытать, чтобы вызнать тайное слово - щекотать, или же совать в лицо дохлую крысу, найденную в растаявшем сугробе.

Маша отняла у Андрея свою руку, встала и ушла, не оглядываясь.

Ленмиха готовила и помогала на кухне с ранней юности, и никогда у нее ничего не подгорало и не загоралось - такая была счастливая кухонная планида.

Вечером в среду, пятнадцатого марта 1906 года, удача кончилась и у Ленмихи на плите вдруг загорелась целая сковорода масла, большая и глубокая, в которой она собиралась готовить на английский манер рыбу треску, уже разделанную, порезанную на куски и щедро присыпанную мукой перед финальным нырком в жидкое тесто, а потом и в раскаленное подсолнечное масло.

Масло вспыхнуло жарко, высоко, Ленмиха очень испугалась, всё у неё из головы вылетело, кроме очевидного рефлекса "огонь - вода", она схватила с кухонного подоконника кувшин, который там стоял для поливки её драгоценных бегоний редкого вида "Гранатовка" и всё, что там было, выплеснула прямо на масло. В кувшине было меньше половины. Ударившись о горящую поверхность масла, вода перешла в пар, повлекла огонь вверх и вширь, щедро кормя кислородом из воздуха. Огненное облако заполнило кухню, лизнуло потолок, испепелило занавески и закурчавило листья бегоний. По потолку выплеснулось в коридор, огненные языки пошли по стенам, обои наверху дружно занялись.

Ленмиха с диким воплем упала на пол, с обгоревшими волосами и бровями, с лицом и руками, на которых кожа еще казалась обычной, живой, но на самом деле была уже сожженной и мертвой - просто клеткам нужно было немного времени, чтобы осознать, что они умерли и начать вести себя соответственно.

Все выскочили в коридор, мама и сама страшно закричала, прижав руки к лицу, папа с Машей бросились на кухню, как только огонь схлынул. Папа ухватил пустой мешок, намочил его в ведре, которое у Ленмихи всегда стояло на черной лестнице, бросился тушить стены и стол. Маша потащила Ленмиху из кухни за плечи. Мама пришла в себя и тоже кинулась ей помогать.

"Да что ж я сегодня весь день всех таскаю, - подумала Машенька.
– Утром Дженет, вот Ленмиху теперь, кого еще придется?"

И тут же испугалась этой мысли - вдруг накаркает, еще с кем-то будет плохо. Мама вскрикнула и принялась Машу хлопать по ногам, схватила пальто с вешалки, которая тут же упала, загремев, накинула на Машину юбку, снова захлопала, из-под пальто пошли струйки дыма.

– Опасно в длинных юбках по пожарам бегать, ткань занялась, - мама бледно, беспокойно улыбнулась Маше. Они дотащили Ленмиху до гостиной, уложили в кресло. Она была в шоке, хлопала глазами без ресниц и тихо стонала.