Чтение онлайн

– Маша!
– Вера позвала её, они с Валентином шли к ней из другого конца зала, где вдоль стены были стоймя выставлены обернутые жутковатые мумии, три штуки - руки примотаны к груди, черты лица слегка угадываются под бинтами.

– Вот ты где, мы тебя потеряли. Сэр Бенедикт, вы уже познакомились с моей двоюродной сестрой?

– Мы начали беседу, не будучи представленными, - поклонился англичанин.

Все перезнакомились и сэр Бенедикт продолжил рассказывать, он очевидно был одним из тех легендарных британских ученых, которые живут и дышат предметом своего интереса.

– Минхав - единственная на этой выставке мумия высшего класса, - говорил он, проводя пальцев по стеклу над застывшими тёмными чертами древнего принца.
– Да и вообще таких немного, это ведь было невероятно дорого, мало кто мог себе позволить, только состоятельные и знатные люди. Большинство-то кедровым маслом, а то и просто едким соком редьки внутри очищали... Знаете ли вы, что существовала огромная разница в способах подготовки тела для похоронного обряда? Тело человека - его Сах - считалось его первой оболочкой, малой частью того, что на самом деле человек собой представляет. Египтяне очень дорожили сохранностью тела умершего. Более всего они заботились о сохранности головы - "седалища жизни".

– Я слышал, что обезглавливание и сожжение считались в Египте страшной участью, - внес свою лепту Валентин. Он говорил по-английски хорошо, чисто и уверенно, хотя и с сильным акцентом.

– Да, это считалось отвратительным, этого желали только врагам богов, - кивнул сэр Бенедикт.
– Сах должен был быть сохранен. Умершего приносили к бальзамировщикам, которые показывали родственникам на выбор деревянные раскрашенные изображения усопших, предлагали выбрать способ бальзамирования по средствам и по заслугам покойного. Самый трудоемкий и дорогой способ - с выскребанием брюшной полости, удалением внутренностей и отдельным сохранением их в канопических сосудах, и производил мумий наилучшего качества, как Минхав.

Сэр Бенедикт снова коснулся стекла, будто погладил Минхава по щеке, будто любил его нежно за то, что тот был "наилучшего качества".

– Кстати, мисс Вера, я отыскал ту книгу, о которой мы вчера говорили - об особых методах исследований, доступных людям... с необычными возможностями. Таких, как в вашем семействе. Не желаете ли выпить чаю или кофе, молодые люди? День бежит быстро, файв-о-клок уже не за горами... Мне предоставили неплохой кабинет - конечно, не такой удобный и большой, как у меня в Британском музее, но за столом можно расположиться с удобством и попросить служителя подать кофе и чаю. Я очень рад знакомству с очаровательными родственницами моего хорошего друга Андрея Туманова. Если вам интересно, я расскажу вам больше про египетские обычаи. Пойдемте, пойдемте, Вера, приглашайте же и своего молодого человека.

– Он не мой, - сказала Вера смущенно и отступила от Валентина на шаг.

– А какие у вас в вашей семье особые... свойства?
– вполголоса спросил Валентин, когда они шли по полутемному музейному коридору - на улице уже начинало смеркаться. Вера шла впереди с сэром Бенедиктом, они оживленно разговаривали.

– Ночами мы оборачиваемся в зубастых и когтистых чудовищ навроде прямоходящих волков, - сказала Маша без улыбки.
– Мы бродим по городу в поисках неосторожной жертвы, а выбрав и настигнув ее, вдоволь напиваемся теплой живой крови. Предпочитаем знакомых. У них лучше букет.

Валентин неуверенно хмыкнул. Маша хихикнула, не выдержав положенной мрачной паузы.

– Вначале железным крючком через ноздри из тела извлекали мозг, - говорил сэр Бенедикт, одной рукой доставая из шкафа и ставя на стол большую жестяную коробку с печеньем, а другой - орудуя воображаемым крючком в чьих-то ноздрях.

– Затем острым эфиопским камнем делали разрез в паху, доставали внутренности, вот так, - он сделал обеими руками тянущий рывок, - и собирали их в четыре специальных сосуда - канопа. Но не сердце, сердце не трогали. Да вы угощайтесь, угощайтесь печеньем, молодые люди, что вы не кушаете-то? Лучшие бисквиты в Блумсбери, у нас там в трех минутах ходьбы от музея маленькая пекарня... Когда саркофаги готовили для транспортировки, в ящиках оставалось много места, вот я и упаковал туда пару десятков коробок печенья, знал, что здесь по нему скучать буду. Кушайте!

Маша сглотнула, отпила немного кофе. Вера кивнула, сказала, что совсем не голодна. Валентин пожал плечами и взял пару печений, захрустел сахаром.

– Очень вкусная выпечка, благодарю, - сказал он.

Сэр Бенедикт раскраснелся от горячего чаю, выглядел счастливым. Маша подумала, что он вообще-то симпатичный, вот только подбородок как срезанный, слабый, всё лицо портит. Бороду отпустил бы, что ли? И зачесывать волосы ему надо не так, а чуть назад, лоб будет казаться выше.

Не зная, что Маша в данный момент решает судьбу его наружности, сэр Бенедикт продолжал разглагольствовать.

– На крышке каждого канопического сосуда был изображен его хранитель, один из сыновей бога Гора. Амсет хранил печень, Дуамутеф - желудок, Квебехсенуф - кишечник, а Хапи вмещал в себя лёгкие. Органы, конечно, тоже высушивали в натровом щёлоке. Маша, вы успели посмотреть на канопы нашего Минхава? Они очень красивы. Большинство найденных каноп делались из алебастра, а у Минхава они особенные, кальцитовые.

Он шумно отхлебнул чаю, взял еще печенье.

– При захоронении мумия и канопы выстраивались определенным образом, с привязкой к сторонам света и на определенном расстоянии... ну, если интересно, в книге, которую я вам дал, есть иллюстрации. Но вообще египетская магия, конечно, это система довольно жёсткая и, как и наука в наши дни, основанная на постоянстве и единообразии действия сил природы, на взаимосвязи причин и следствий...

В дверь постучали, и Машу как током ударило - она почему-то знала, кто сейчас войдет в кабинет, как будто чувствовала его сквозь слои дерева и кирпича. Это тоже было магией - жёсткой и тёмной, которой она бы с радостью избежала подчиняться, но не могла.

– Бенедикт, мне нужен повторный допуск к папирусам Нефтиды, а после я хотел бы вновь одолжить у вас рукописную книгу Томаса Мейсона, - сказал Андрей, входя из коридора и осекаясь, увидев компанию за столом.
– Вера. Мария. Добрый день. Я вижу, вы не заблудились. Похвально.

Маша заторопилась - она еще и трети выставки не посмотрела, и очень хотелось почему-то снова взглянуть на резные застывшие черты мертвого принца. Они попрощались и вышли.

– Мне будет весьма интересно обсудить с вами эту книгу, Вера, - сказал на прощание сэр Бенедикт.
– Мария, если вы успеете ее прочитать, ваше мнение также будет очень ценно.

Они поблагодарили и заспешили вниз по лестнице.

– С меня на сегодня хватит мертвых египтян, - сказал Валентин.
– Пойдемте все вместе посмотрим "Эсмеральду" на Невском?

– Ах, я очень хотела посмотреть, - обрадовалась Вера.
– Я книгу читала раз двадцать! Рыдала каждый раз... Ну да я часто над книгами плачу, вот Маша знает.

– Я еще не закончила с выставкой, - сказала Маша.
– Мне очень интересно, я хочу дальше смотреть. Но вы идите, идите к своему Квазимодо, - сказала она быстро, взглянув на их огорченные лица.
– Я, если честно, вообще к синематографу равнодушна. Вот если театр, или оперетта... Мне надо, чтобы говорили. Или пели, на худой конец.