Чтение онлайн

— Задай вопрос, Дарси. — Она покачала головой, скрестив руки.

— Я спросила все, что нужно для статьи, а мои личные любопытства по поводу твоих любимых цветов и тому подобного могут подождать.

— Это не ради газеты, только для тебя. Я отдаю будущее фонда в твои руки.

— Это последняя проверка, чтобы понять, стану я одним из стервятников или нет. — Хотя это было больно, она поняла.

Его взгляд опустился, давая достаточный ответ.

— Задай вопрос.

— Нет. — Она отступила. — Знаешь, что? Я начинаю думать, что мой босс был прав; возможно, я не выполню эту работу, потому что не хочу знать. Мне все равно, что ты думаешь, что ты сделал, потому что я знаю, кто ты, и ничто из того, что дальше скажешь, не изменит моего мнения. — Она смахнула первую слезу, скатившуюся с ресниц.

— Если бы ты считала, что это ничего не изменит в наших отношениях, ты бы не была так расстроена. — Он придвинулся ближе. — Задай вопрос, который не выходит у тебя из головы с того момента, как я впервые рассказал тебе о Фернандо.

Несколько протестов застряли у нее в горле. Он стоял во весь рост, без эмоций, и ждал, что она вскроет его раны и выплеснет все наружу.

Ему нужно было это признание. Она видела правду в его глазах. Если он нашел в себе мужество пережить свое прошлое, то и она должна была найти в себе мужество выслушать его историю, возможно, в первый и последний раз, когда он будет рассказывать ее остальным.

— Хорошо, — сказала она, хотя это было не так. — Мне нужна минутка.

Мика наблюдал за тем, как паника покидает тело Дарси, когда она приходит в себя. Ее глаза закрыты, но она перестала обнимать себя.

До этого момента он не понимал, почему для него так важно, чтобы она подняла эту тему. Теперь все было ясно. Он не хотел сбивать с толку чувствительную женщину, которой не нравятся фильмы ужасов.

Когда она, наконец, подняла ресницы, пошел мелкий дождь. На него смотрели гнев и непоколебимая решимость. Злость была не конкретно из-за него, а от его действий. Именно такой она предстала перед ним, когда ворвалась в его кабинет.

— Как тебе удалось сбежать из лагеря? — спросила она, понизив голос, — и какое отношение к этому имеет Фернандо?

Вот оно. Дверь в ад открыта, и эта сильная женщина собиралась пройти через нее вместе с ним.

— Пойдем со мной. — Он подошел к шезлонгу, ободренный тем, что она ждет, пока он освободит для нее место, и сел на край шезлонга, подтянув колени так, чтобы она оказалась лицом к нему. Прижатие ее голени к его ноге стало для Мика тем самым связующим звеном, которое помогло ему вернуться в настоящее.

— Бывают дни, когда я одновременно благодарен и зол за то, что оказался в тот день в колумбийском кафе, — начал он. — Час в одну сторону, тяга к другой еде, черт возьми, если бы мой рейс обратно в Торонто не задержали, меня бы там не было, когда те вооруженные люди пришли искать британцев, за которыми они охотились. Возможно, это была судьба.

— Мика…

— Пожалуйста, просто выслушай. Сейчас я понимаю, что если бы этого не случилось, то никогда бы не стал тем, кем должен был.

— Прости. Продолжай.

— Они вырубили меня прикладом одной из своих винтовок, потому что я сопротивлялся, — продолжил он, закрыв глаза, потому что не мог видеть ее неминуемого отвращения. — Я очнулся в вонючей палатке с пульсирующей болью в голове, окруженный испуганными лицами, которые узнал по кафе. Помню, подумал, у них у всех есть семьи, которые будут безумно волноваться, и никому не будет дела до моей смерти. Это было опустошающе, но в то же время придавало сил.

— Вот почему ты попросил Фернандо прирезать тебя, а не их. Потому что считал, что заслуживаешь этого, и чтобы пощадить других. — Она положила свои ладони на один из его сжатых кулаков, и Мика вздрогнул.

— И чтобы избавить мальчика от необходимости выбирать. — Только рука Дарси, сжимающая его собственную, не дала ему раствориться в воспоминаниях. — Хотя он вздрагивал, пока… пока это происходило, Фернандо сдерживал эмоции. Но когда посреди ночи пробрался обратно в палатку с медицинскими принадлежностями, он плакал. Он аккуратно вымыл меня и прошептал по-испански, что ему очень жаль. У меня мелькнула идиотская мысль, что Бог специально это сделал, и именно поэтому я родился у родителей, чтобы они научили меня языку, который помог понимать Фернандо.

Именно тогда я прозрел. Вот этот мальчик, проживший ужасную жизнь с отцом-психопатом, все же нашел в себе силы пережить это. Он заботился о совершенно незнакомых людях, несмотря на риск для себя. Мне было так стыдно.

Каждый день его отец каким-то образом мучил нас. Каждую ночь Фернандо приходил и заботился о нас. Выказывание доброты после такой боли было неописуемым. Он говорил о том, что хочет играть в бейсбол и узнать, что случилось с его матерью, которая исчезла после его рождения. Я пообещал помочь ему найти ее, и он развязывал меня каждую ночь, чтобы мы могли поиграть в мяч камнем, который он прятал под одним из туалетных ведер. Он спрашивал меня о моей жизни и мечтах, и я лгал ему, потому что не хотел, чтобы он перестал приходить. Только благодаря ему я не сошел с ума.

Дарси зажала его руки между своими.

— Ты любил его. — Он кивнул.

— Наверное, да.

— Что-то случилось с Фернандо, и ты винишь себя. Это он освободил тебя? Ты сбежал благодаря ему? — Ее голос контролируемый, профессиональный, но не лишенный сострадания. Это придало ему сил продолжать.

— Нет, он слишком боялся своего отца, и не зря. Большой босс, который организовал все это, чтобы вытащить из тюрьмы своего главного химика, повысил ставки в своей игре с британским правительством и пообещал убивать по одному заложнику каждый день, пока его брат не будет освобожден. Мои товарищи по плену сдружились, или, по крайней мере, разделенная с ними подобная травма давала о себе знать. Наблюдение за тем, как одну из них всячески насилуют, а затем она умирает от рук садиста, сломило меня.

Когда Фернандо пришел той ночью и развязал меня для урока бейсбола, я украл у него нож и освободил остальных. Я умолял его пойти с нами, но он, как и дочь твоего деда, побежал обратно к тому, что знал — к своему отцу. Я знал, что этот ублюдок вернется и что он с нами сделает. У меня была сломана рука, меня лихорадило от инфекции, попавшей во все порезы на теле. Но я взял шесть человек из той палатки и пробирался вместе с ними через трех стражников, убегая в джунгли.

Ощущение, как листья шлепают и режут его лицо, и звуки тревоги, поднявшейся в лагере за его спиной, захлестнули Мику. Его легкие судорожно сжались, и только ее руки, внезапно оказавшиеся на его лице, удерживали над всем этим.

— Остановись, Мика, пожалуйста, прекрати. Это не твоя вина, что Фернандо сбежал.

— Я должен был стараться изо всех сил. — Он вскочил на ноги, размахивая кулаком в воздухе перед собой. — Я должен был заставить его прийти, вырубить его, или что-то еще. Он умер из-за меня!

Она задохнулась, прервав его.

— Уверена, это неправда.

Он стоял спиной к ней, боясь ее выражения.

— Мы бежали всего пару минут, прежде чем я услышал его крик: «Пожалуйста, отец, остановись!» Я учил его английскому, и он быстро научился. Думаю, виновника в нашем побеге выдало именно это, и этот садист выместил всю свою ярость на собственном сыне. Между криками Фернандо кричал мне, чтобы я бежал. Он все еще думал обо мне. — Все тело Мика задрожало, и он судорожно вздохнул. — Я стоял там с шестью людьми, которые умоляли меня спасти и их. Все они были слабы, обезвожены и психически сломлены. Я знал, они не выживут, если я их не заберу.