Соловки. Коммунистическая каторга или место пыток и смерти
Шрифт:
В течение зимы происходит накапливание массового укомплектования для Соловецкой каторги прежде всего на пополнение убыли, происходящей от громадной смертности, а затем с каждым годом число соловецких узников непомерно увеличивается, и ныне достигает колоссальной цифры.
Круглый год, и вот уже в течение тринадцати лет все органы ГПУ ведут денно, а главным образом и преимущественно нощно, энергичную работу по ликвидации своих классовых и политических врагов. Постоянно вылавливаются все лица, сколько-нибудь вызывающие подозрения или даже сомнения в их политической благонадежности.
В последнее время предпринят террористический поход против домовитых крестьян, против троцкистов и людей религиозных.
Все вылавливаемое предварительно заточается в подвалы ГПУ. Затем производится сортировка их органами ГПУ; главным образом Центральным Московским, и многими отделами ГПУ автономных республик, областей и округов.
Видных лиц, вызывающих опасения, расстреливают в глубокой тайне под покровом ночи; других присуждают на Соловки и третьих отправляют в ссылку в отдаленнейшие северные области Сибири. Лишь немногие ускользают на свободу из цепких когтей ГПУ.
* * *
Из всех правительственных органов Советской власти наибольшей продуктивностью работы выделяется работа ГПУ. Человеческие жертвы его бесчисленны. Достаточно указать, что от прежних привилегированных классов мало осталось следа. Мало на свободе интеллигенции и прежней буржуазии. Многие из них уничтожены органами ГПУ; другие находятся в тюрьмах, или на Соловках, или сосланы в отдаленные области. Оставшиеся в живых и на свободе, так терроризированы, подавлены и угнетены, что о своем существовании не подают никакого признака. Весьма поредели ряды духовенства всех религиозных культов и особенно много уничтожено духовенства православной Церкви.
Словом, заслуги ГПУ перед диктаторствующей партией колоссальны.
Демагогия ГПУ распространяется на все государственные и общественные управления и заведения, a все граждане, рабы диктаторствующей партии, само собой находятся всецело во власти ГПУ.
В настоящее время фактически диктаторствует ГПУ, лишь прикрываясь, как флером, пролетарской диктатурой и находясь пока в подчинении Сталина и его клевретов.
Все, присужденные зимой к ссылке на Соловки, остаются временно до открытия навигации на Соловки в местных тюрьмах.
Таких несчастных жертв скапливается за зимний период многое множество во всех тюрьмах Советского Союза.
Весьма понятно, — настроение их крайне подавленное и весьма угнетенное. Все они знают о Соловецких ужасах и готовятся к суровым страданиям и тяжелым мучениям.
Под таким тяжелым гнетущим впечатлением осужденные на долгий срок, 5-10 лет, часто кончают самоубийством еще задолго до ожидаемой отправки на Соловки.
Вместе с осужденными и обреченными уже на страдания во всех тюрьмах содержатся, также во множестве, граждане, которые ожидают решение своей судьбы: это так называемые подследственные.
Позволю уклониться в сторону от общей темы и расскажу о трагическом положении подследственных.
В числе их всегда много политических или по большевистской терминологии «каэров» (контр-революционеров).
Большинство из них арестованы без всякого повода и причины. Вся вина их в том, что в прошлом они или принадлежали к привилегированным классам или состояли на государственной службе при старом режиме.
Судьба этих нечастых крайне не определенна.
Сами они не знают никакой вины за собой.
Лишь только было сказано, что «все прежние люди» стараются в жизни прятаться от всех и уж подавно избегают каких-либо политических разговоров.
Помню, как они в ожидании приговора припоминали все прошлое перед арестом, чтобы лишь по догадкам предположить за что арестованы, но при полном напряжении памяти не могут найти даже намеков на какой-либо преступный замысел, почему в большинстве случаев не могут предположить, какая статья Уголовного Кодекса будет применена к ним и какое грядет наказание им.
Положение их крайне тяжелое и неопределенное: с одной стороны, не зная за собой никакой вины, они могли бы рассчитывать быть отпущенными на свободу, что бывает редко: с другой стороны, находясь в неведении, что им инкриминируется, а, следовательно, неизвестно, какое последует наказание, они готовится ко всевозможным сюрпризам: или отправят в ссылку, или посадят в тюрьму, или заточат на Соловки, или... или... даже расстреляют (что бывает при «ударниках красного террора»). Вот в таком трепетном ожидании они находятся обычно несколько месяцев, ожидая приговоров мнимых провокаторских судебных органов ГПУ.
Для полноты картины здесь не лишним будет описать процедуру шутовских судебных разбирательств в учреждениях ГПУ.
Процедура комедии судебного разбирательства органами Г.П.У.
В центральном ГПУ (Москва, Лубянка, 2) существуют два карающих органа: это Коллегия ГПУ, как высшая инстанция, и Особое Совещание при той же Коллегии и ей соподчиненное. Вот эти два органа Красного Террора и распоряжаются судьбами всех россиян; порою производят массовые расстрелы. Советское правительство, оправдываясь перед заграницей в своем открытом злодеянии, расстреле 20 монархистов, как бы в отмщение за убийство Войкова в Варшаве, декларировало эти органы, как судебные установления.
Правда, с оговоркой, «революционные судебные установления».
На самом деле, эти органы при выполнении своих функций не имеют ничего сходственного с судебными установлениями культурных народов.
Это ничто иное, как карающие органы красного террора.
Различие между этими двумя органами лишь по подсудности тех или иных дел; процессы же судебных разбирательств и постановление приговоров мало различествуют в этих двух Шемякинских судах нового типа; видите ли, «революционного времени».
На основании тех сведений, которые посчастливилось мне собрать на Соловках от самих же ссыльных чекистов и даже бывших следователей ГПУ, я опишу вкратце процедуру рассмотрения дела в Особом Совещании при Коллегии ГПУ.
В течение всей недели многочисленный штат следователей всех отделов ГПУ приготовляет массу дел для рассмотрения в очередных заседаниях, — мелких дел Особого Совещания, а крупных Коллегии. Каждое из них заседает один раз в неделю. Надлежит помнить, что рассмотрение дел в Особом Совещании происходит без присутствия обвиняемого или кого-либо из посторонних.