Сомалийский пленник
Шрифт:
— Ну, в принципе, ты прав, — кивнул генерал. — На территории Сомали лучше работать одному, чтобы нигде об этом ни шороха, ни писка. Но все же, мне кажется, где-то рядом, скажем, на наших военных судах, которые дежурят в Аденском заливе, следовало бы разместить пару взводов спецназа. Мало ли чего? Вдруг понадобится поддержка?
— Да, в принципе, неплохо бы!.. — согласился Андрей. — Помощь лишней не бывает. Кстати, Иван Кириллович, а наши спецслужбы в этом направлении какую-то работу ведут?
— Разумеется… — почему-то став задумчивым, кивнул тот. — Их мобилизовали в первую очередь. Правда, говорят, нашей нелегальной агентуры на сегодня в Сомали нет вообще. Собственно говоря, именно поэтому мы и обратились к вам. Речь не о том, чтобы сработать, так сказать, «в пику» нашей внешней разведке или каким-то другим «конторам». Просто наше руководство решило в порядке ведомственной инициативы подстраховаться от возможных форс-мажоров. А о вас я сегодня услышал много впечатляющего, и, мне кажется, ваше участие в решении этой проблемы могло бы дать дополнительные гарантии успешного завершения истории с похищением.
— Ну, тогда давайте обсудим конкретные детали, — уже настраиваясь на предстоящую поездку в страну, где до этого бывать еще не доводилось, сдержанно предложил Лавров.
Глава 2
Пассажиров, прибывших в аэропорт Боле авиарейсом из Рима, погода встретила пылающим на бездонном, синем африканском небе солнцем. Впрочем, обжигающее тропическое светило для Лаврова было не в диковинку. Почти такое же палящее солнце он видел и в Бразилии, и здесь же, на Африканском континенте, когда освобождал автогонщиков на «Дакаре». Давненько, надо сказать, он здесь не был…
Правда, несмотря на свою принадлежность к тропикам, Аддис-Абеба, как ощутил Лавров, выйдя на трап с пластмассовым навесом, поданный к самолету, была в чем-то под стать тому же Риму, откуда несколько часов назад он вылетел на «Боинге» итальянских авиалиний. Теплый, летний ветерок совсем не напоминал свирепого самума на севере континента, вырывающегося из песчаных далей вселенской пустыни Сахары. Ему даже показалось, что он никуда и не улетал из Италии. Просто самолет приземлился в другом итальянском городе — здешний аэропорт выглядел под стать какому-нибудь крупному европейскому. Лишь обилие статных людей с шоколадной кожей самых разных оттенков и в местной национальной одежде говорило о том, что это все-таки Африка.
Заполнив на таможне классический вариант иммиграционной карточки и тут же, без каких-либо проволочек за двадцатку баксов оформив визу, Андрей вышел из здания аэропорта на прилегающую к нему площадь. Добираться до Сомали столь сложным маршрутом — через Италию и Эфиопию — было решено по ряду причин. Как подозревали в российском МИДе, к похищению могли быть причастны исламисты, примыкающие к «Аль-Каиде», и спецслужбы некоторых фундаменталистских исламских государств. Поэтому была срочно разработана легенда, согласно которой Андрей Лавров — русский журналист, постоянно проживающий во Франции и работающий на одно из тамошних частных информагентств.
Теперь, согласно французскому паспорту, в подлинности которого не смогла бы усомниться даже самая придирчивая экспертиза, он значился как Андрэ Лаврофф. Всего через сутки после разговора с генералом Фединым и мидовцем Кузьмичевым Лавров вылетел из Москвы в Рим, где, некоторое время поплутав и не обнаружив за собой «хвоста», взял билет на рейс до Аддис-Абебы. Теоретически можно было махнуть и в Кению, тоже граничащую с Сомали. Но, по мнению Кузьмичева, Эфиопия была предпочтительнее уже тем, что там было легче решить вопрос с переброской в Могадишо. По достоверным данным в Аддис-Абебе можно было найти какую-нибудь мини-авиэтку, способную за определенную сумму в долларах доставить в любую точку Африканского Рога.
И вот он здесь, в высокогорной столице восточноафриканского государства. Окидывая взглядом людную площадь, по всему периметру обставленную джипами, мини-фургончиками маршруток и множеством сине-белых российских «копеек» с шашечками такси, Лавров подумал о том, что самое реальное в данный момент — взять толкового таксиста, который помог бы ему выйти на подходящего авиаизвозчика. Мимо него взад-вперед непрерывно сновали десятки человек: европейцев, азиатов, африканцев, одни из которых были одеты в свои национальные костюмы, другие — в ставший обычным для многих стран мира типично европейский ширпотреб. Кругом звучала разноязычная речь, откуда-то доносилась неприятная для уха европейца африканская музыка.
За площадью, на некотором возвышении здешнего рельефа виднелись какие-то постройки наподобие жилых коттеджей, кафе и магазинов в окружении зелени. А за вершинами деревьев, где-то в отдалении, на пологом, зеленом склоне горного хребта, белела россыпь городских кварталов столицы Эфиопии. От аэропорта она была километрах в пяти — не более. Скорее всего, туда можно было бы доехать и на маршрутке. Но, в общем и целом, в эфиопской столице Андрею делать было нечего. Эта точка на карте Африки для него была всего лишь перевалочным пунктом, последним осколком цивилизации на пути в царство хаоса, каковым представлялась соседняя страна…
Совсем рядом с Андреем по ступенькам широкой лестницы к площади спустилась небольшая компания местных девушек в традиционных «габи» — светлых хлопковых палантинах с украшающими их красно-желто-зелеными поперечными полосками и намотанными на голову легкими, многоцветными полосатыми шалями «шамма». Девушки обратили внимание на импозантного молодого мужчину в легком белом костюме и белой шляпе, стрельнув в его сторону своими большими черными глазами. Поймав их взгляд, Лавров улыбнулся и, приподняв шляпу, чуть склонил голову. Те, весело, белозубо рассмеявшись, приветственно помахали ему рукой и пошли дальше, о чем-то оживленно разговаривая меж собой.
«Смотри, какие тут симпатяшки водятся! — глядя им вслед, мысленно отметил Андрей. — Глазищи — ух! — аж насквозь прожигают. Однако надо идти к таксистам… Кого ж из них выбрать?»
Он еще раз всмотрелся в каждого из мельтешащих у своих авто местных водил и, обратив внимание на коренастого, с умным, живым взглядом, больше похожего даже не на эфиопа, а на чрезмерно загорелого жителя Подмосковья, решительно направился к нему.
— Привет! — по-русски обратился Лавров, откуда-то внутренне зная, что этот аддис-абебец русским владеет. — До города сколько возьмешь?
— Сто бырр! — без малейшей натуги, по-русски категорично ответил тот. — Бензин, знаешь ли, сейчас очень дорогой…
— Вообще-то, насколько мне известно, у вас тут берут полста бырр, — усмехнулся Андрей. — Но я тебе дам двести, если отвезешь меня к человеку, который сможет по воздуху отправить меня в Могадишо.
— Триста — и ты прямо сейчас познакомишься с самым лучшим воздушным извозчиком в наших краях! — гордо заявил таксист.
— По рукам! — согласился Андрей. — Едем!
С явным сожалением — и что ж сдуру не запросил больше? — таксист, назвавшийся «Васей», плюхнулся за руль своей «копейки», и они помчались по отменного качества шоссе в сторону Аддис-Абебы. Шоссе то шло на спуск, то взлетало вверх, то огибало обрывистые, каменные холмы и глубокие лощины. Здесь, на плоскогорье, вознесшемся над уровнем моря почти на два с половиной километра, некоторую, пусть и едва заметную, разреженность воздуха чувствовали не только легкие впервые сюда прибывших, но и моторы машин, которые на подъемах выдавали заметно меньшую мощность, нежели на степной равнине.