Чтение онлайн

У ристалища, по-прежнему, роились аркаланцы. Лорд Аурониэн, отец и князь Бельтегир направлялись к летнему домику. Сзади них шли сестры со своей девичьей стайкой и возбужденно чирикали на весь сад.

«Что это было, Бельтегир?» – спросил лорд Эмариэль, проходя в беседку и присаживаясь вместе с братом за стол.

«Понятия не имею, – пожал плечами князь. Он был озадачен не меньше остальных. – Подобного не наблюдалось ни у одного из тех, кто вернулся из Железных Гор, и я не знаю, что с ним происходит».

«Что бы это ни было, оно все еще присутствует в Кели». – Заметил Аурониэн, поправляя длинные, темные волосы.

«Что же делать теперь? Как ему помочь?» – растерянно проговорил Эмариэль и задумался.

Что же это такое? Ведь вот совсем недавно сын начал оживать на его глазах. Даже съездил с ним на прогулку на лошадях. И искренне радовался, сумев обогнать отца, непревзойденного наездника. Что сейчас будет с ним? Опять замкнется в себе, начнет копаться в своих мыслях, запутается и история повторится вновь? А он, Эмариэль, будет смотреть на мучения сына, совершенно не зная, что предпринять? Боги! За что такое наказание?

«Эмариэль, – позвал его брат. – Ну, не грусти. Может, это как-то само собой рассосется?»

«С чего бы это? – возразил ему Бельтегир, не понявший, что Аурониэн просто утешает родича. – До сих пор не разрешалось, а тут, вдруг, возьмет и разрешится?» – бубнил он, не замечая тревожного и печального взгляда друга.

«Бельтегир!» – рассержено толкнул его Аурониэн, чем заставил замолчать князя.

«Ох, простите, – очнулся тот. – Прости, Эмариэль. Только не люблю я кривить душой, и мне кажется, что, если Кели не докопается до этого сам, оно никогда не разрешится. Вот так». – Добавил он и покинул лордов.

Келехир отошел от окна. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь видел его. Пусть думают, что он прилег.

«Я обречен, – думал он. – Обречен оставаться кем-то, кто в прошлом был мною. Кем-то, похожим на меня, но не являющимся мною».

Мысли закружили его голову и отчаяние, которое он совсем недавно прогнал, вернулось обратно. Вернулось и вновь навалилось на него всей своей тяжестью. Его поиск остался незавершенным. А теперь произошло это событие, и оно вновь поведет его по дороге, на которой не будет подсказок и которая вновь оборвется внизу, в Чертогах Древнего Зла.

Подходил к концу последний месяц лета. Уже пожелтела трава, а Келехир все никак не мог прийти в себя с того самого дня, когда в последний раз проявился голос. Уже и гости-то давно разъехались. Ничто не напоминает о том дне. А он все думает и думает. Надоело так жить! Стали появляться мысли совсем другого рода. Уже не загадками терзали они душу эльфа. Стал думать он о самом страшном. О смерти. О том, что могло бы избавить его от страданий и от мыслей о произошедшем. Ему хотелось отделаться от этого раз и навсегда. Родных только жалко. Они и так переживают. Столько усилий прикладывают, чтобы хоть как-то развеселить, развеять его, а все без толку. Ничего ему не интересно, ни еда, ни игры, ни разговоры. А сегодня он с ужасом заметил, что и на родных он смотрит равнодушно, как на чужих. Видимо, достигла его душа какого-то предела. Они в саду, играют в кегли. Но как можно наслаждаться чем-либо, если так нужно узнать?

Что нужно узнать? Ничего уже не нужно Келехиру. В том числе и эти знания. Нужно просто что-нибудь сделать с этим никчемным телом и освободиться. И чем быстрее, тем лучше. Не чувствуя ног, он поднялся к себе и без сил рухнул на постель. Через минуту решительно вскочил и схватил кинжал, лежавший в ящике стола. Руки его неожиданно затряслись. Ему стоило больших усилий унять эту дрожь. Одно движение и он будет свободен.

Но что это? Как будто кто-то сопротивляется в нем. Безвольно кладет он оружие обратно.

«Нет! Я убью тебя!» – выкрикнул Келехир, пытаясь поднять кинжал снова.

«Не смей поднимать на меня руку!» – прорычал голос.

«Убью!» – упрямо ревел эльф.

«Не посмеешь». – Голос перешел на шепот.

«Посмею». – Заверил его Келехир и вдруг ощутил такой удар в сердце, что искры из глаз посыпались. Неведомое существо было намного сильнее. Оно сжало сердце эльфа, словно тисками и так сдавило, что он упал на пол без чувств.

На его крик, а он даже не заметил, как закричал, прибежали слуги и родные. Келехир лежал, раскинув руки. Рядом с ним валялся оплавившийся по самую рукоять, кинжал.

Пять дней он провел в постели. Отцу не удалось так быстро вылечить его, как в прошлый раз. С ним теперь постоянно кто-нибудь сидел. Его боялись оставлять одного. Из дворца было вынесено все оружие. Даже старинные экспонаты, стоявшие в гостиной для красоты. Все было убрано в сундуки и закрыто на замок.

«Иннумиэль, – позвал сестру Келехир. Сегодня за ним присматривала она. – Я сошел с ума, да?»

«Успокойся, брат, – улыбнулась ему та. – Ты не сошел с ума. Ты просто отчаялся».

«Что же мне делать? – прошептал эльф. – Ведь жить с этим невозможно».

«Я не знаю, – неуверенно ответила сестра, отрываясь от очередного свитка (она очень любила читать). – Но, мне кажется, что ты зря думаешь об этом». – Добавила она, сделав ударение на слове «думаешь».

«А ты? – ухватился за нее Келехир. – Что бы ты стала делать, сестра?»

«Я бы сосредоточилась на чувствах, – ответила та, немного помедлив. – Я всегда так делаю, когда не могу объяснить что-то с помощью разума. Потому что в мире есть вещи, Кели, которые может увидеть только сердце».

«А как мне это увидеть? Как мне поступить?» – забеспокоился Келехир.

«Вернись в прошлое, – посоветовала сестра. – Постарайся вспомнить свои ощущения и чувства. Ты ведь рассказывал мне о каком-то гноме, из-за которого вас отправили в Чертоги Древнего Зла. Вот и начни с него!»

«Хорошо, – согласился Келехир. – Я попробую сейчас же, хоть и не помню о нем ничего».

Иннумиэль еще немного посидела и, заметив, что брат пытается сосредоточиться, не стала ему мешать. Забрала свой свиток из седых времен и ушла, плотно прикрыв за собою дверь.

На следующее утро Келехир проснулся мрачнее тучи и с обидой заявил сестре, что у него ничего не вышло.

«Я стал пытаться вспомнить его имя, – пояснил он, надувшись. – Это ни к чему не привело. Я перебрал их несколько десятков и кажется, придумал парочку новых… Но память моя как молчала, так и молчит».