Сон длиною в жизнь
Шрифт:
– Хочешь сказать, что я должен укрыть тебя?
– с ухмылкой спросил Дэрриан, заметив мое бездействие.
Я все-таки переборола себя и встала с сырой кровати. Взяв в руки полотенце, я тот час же укрылась им. Оно было мягкое, сухое и теплое. Как раз то, что мне сейчас нужно. Я почти сразу согрелась и перестала дрожать.
– Зачем ты пришел?
– хрипло спросила я.
Я встала у окна и бессмысленно смотрела на первое попавшееся дерево. Я готова смотреть на все, то угодно, лишь бы не видеть издевательскую гримасу Дэрриана.
– А мне обязательно нужна причина, чтобы прийти?
– Да, - сухо ответила я.
Не знаю, почему, но мне стало так плохо. Я стала ждать от Дэрриана только худшего. Тот поцелуй был так для меня важен. Он сам для меня важен, но что я для него? Он, наверное, меня даже за человека не считает. Может, Дэрриан ко всем так относиться, но он все равно приносит мне только боль. Таких противоречивых чувств я никогда не испытывала. А что чувствует он? Злость, отвращение или безразличие? Я не хочу этого знать. Так будет намного лучше. Если я не буду его видеть, я буду только скучать по нему, а у него не будет возможности снова меня унизить.
– К тебе заходил Лирис?
– поинтересовался он.
"Ты так его избил, что я его еще неделю не увижу", - хотела сказать я, но промолчала.
– Ты язык проглотила?
– грубо спросил он.
Я глубоко вздохнула и повернулась к нему.
– Если отвечу, ты уйдешь?
Внутри все так сжалось. Я боялась лишний раз слово сказать, потому что любое из них может выдавить мои слезы. А плакать перед Дэррианом я хочу меньше всего.
Сначала, он непонимающе на меня посмотрел, но потом, закатив глаза, довольно ухмыльнулся.
– Если ты обижена из-за вчерашнего поцелуя, забудь! Я могу тебя заверить, что такого больше не будет!
Ну, вот опять! Я снова повернулась к окну, еле сдерживая свои слезы. Почему он не уходит? Неужели, он пришел, чтобы просто поиздеваться надо мной? Я сильно сжала себе руку другой. До боли, чтобы хоть как-то сдержаться.
– Ну, так заходил?
– повторил Дэрриан свой вопрос.
– Нет, - выдавила я из себя.
– Отлично.
Надеюсь, сейчас он уйдет. Ну, хотя бы замолчал. Я немного подождала, думая, что он уходит. В ожидании я заметила одну странность. Было слишком тихо. Нет, в этой комнате редко, когда бывает шумно. Но сейчас... было дело во мне.
Я завороженно посмотрела на свою руку, а затем щелкнула пальцами. Ничего. Я повторила попытку, но все равно ничего не услышала. Я слышала только ритм своего сердца, который резко участился. Мой взор упал на вазу, которая стоит с самого первого дня, как я сюда попала. Я, не раздумывая, скинула ее на пол. Ваза разбилась, но этого не услышала. Я начала учащенно дышать, и меня вдруг внезапно затошнило.
Я резко повернулась в надежде, что Дэрриан еще не ушел, но одновременно услышала звук захлопнувшейся двери. Я это точно слышала! Я снова щелкнула пальцами. Я еще никогда так не радовалась обычному звуку. Я до сих пор, словно во сне. Я так и не поняла, что со мной произошло. Почему я перестала слышать и почему снова смогла? И, как я поняла, Дэрриан вышел только сейчас. То есть он присутствовал при этом. Неужели, он не задался вопросом, почему я разбила вазу. И как только он ушел, все прошло.
Я просто стояла и пыталась как-то связать все это в единую закономерность, но, по-моему, эта задача для меня невыполнима. Наверное, в таком оцепененном виде меня и застали Воика и Дея.
– Что тут произошло? С вами все в порядке?
– сразу спохватилась Дея.
Если бы я сама знала, что тут было, то не стояла бы здесь с таким безнадежным взглядом.
– Почему вы так рано встали? Вам не спалось?
– обеспокоенно спросила Воика.
– Да, - неуклюже и протяжно ответила я.
– Подождите! Как рано? Разве вы пришли не позже, чем обычно?
– озадаченно спросила я.
– Нет. Даже раньше получилось.
Дальше все хуже и хуже. Они меня уже все запутали. Я пыталась разобраться во всей этой каше, но это было затруднительно, учитывая, что я не спала практически всю ночь. Голова раскалывалась до жуткой боли.
Я нервно начала массировать виски.
– У вас голова болит? Может, настойку принести?
– предложила Дея.
– Да, пожалуйста.
Когда Дея вышла из комнаты, я хотела прилечь на кровать, но вспомнила, что сегодня можно вообще о ней забыть из-за одного человека, у которого поехала крыша. Мне так резко захотелось спать, но я теперь могу это делать только на диване.
Я еще десять раз прокляла в мыслях Дэрриана, пока Дея не пришла с волшебной настойкой, которая легко снимала головную боль.
– А... что с кроватью?
– неуверенно поинтересовалась Воика, пока я пила лекарство.
– Лучше не спрашивайте, - вздохнув, попросила я.
– Просто исправьте это как можно скорее.
Они, к моему счастью, не стали задавать лишних вопросов. Воика стала выполнять просьбу, а Дея пошла за моим завтраком. Если честно, мне сейчас хотелось просто заснуть. Даже аппетита нет.
Я легла на диван лицом к спинке и закрыла глаза. Головная боль постепенно спадала, глаза слипались, и я медленно начала погружаться в сон. Но я почувствовала чью-то ладонь на своем плече.
– Дея, я не хочу есть. Оставь меня.
– Что с ней?
– услышала я сквозь сон.
Услышав знакомый голос, я открыла глаза и повернулась к нему.
– Лирис?
– спросила я, протирая свои сонные глаза.
– Да,- подтвердил он, а через несколько мгновений я смогла сама в этом убедиться.
Он выглядел просто отлично, несмотря на то, что его избили вчера. Даже слишком. Должны же были остаться какие-то следы.
– У меня все быстро заживает, - заметив мой внимательный взгляд, объяснил Лирис.
– Тем более, выглядело все намного хуже, чем было на самом деле.
– Но на тебе даже ни царапины!
– ужаснулась я.
– У нас очень хорошие лекари. Исправят все, что угодно!
– улыбнулся широкой улыбкой он.
– Ты что, - я прищурилась, - пользуешься тональным кремом?
Его глаза немного округлились и повернулись в сторону. У него был такой вид, как будто он вспоминал, что такое тональный крем.
– Да, - неуверенно признался он.
– Пользуюсь.
– И Дэрриан тоже?
– И он тоже, - уже более уверенно ответил Лирис.
Они не перестают меня удивлять.
– Я тебе кое-что принес, - он показал на мольберт с красками в углу комнаты.
– Спасибо большое, - устало проговорила я, быстро забыв об их причуде.
Он, видимо, ожидал другой реакции.