Сон в красном тереме. Т. 1. Гл. I — XL.
Шрифт:
Тесть Чжэнь Шииня — Фэн Су был уроженцем округа Дажучжоу и, хотя занимался только земледелием, нажил немалое богатство. Он не очень обрадовался зятю, попавшему в затруднительное положение. Хорошо еще, что Чжэнь Шиинь выручил немного денег от продажи имущества. Деньги он отдал тестю и попросил купить для него дом и немного земли, чтобы как-то прожить. Однако Фэн Су обманул зятя — купил плохой участок земли и полуразвалившийся домишко, утаив часть денег.
Чжэнь Шиинь, человек образованный, не привыкший к хозяйству, через год-другой совсем обеднел. Фэн Су обходился с ним вежливо, но за глаза любил позлословить, что, мол, зять его ленив, не умеет жить, что ему только бы вкусно поесть да сладко попить.
Эти разговоры доходили до Чжэнь Шииня и очень его огорчали. В памяти еще были живы картины минувших лет. Судите сами, каково человеку в преклонном возрасте выдерживать один за другим удары судьбы?
И Чжэнь Шиинь теперь все чаще думал о смерти. Однажды, опираясь на костыль, он вышел на улицу немного рассеяться и вдруг увидел, что навстречу ему идет безумный даосский монах в лохмотьях и грубых матерчатых туфлях и что-то бормочет себе под нос:
Про монашью святость в мире этом знаем толки все наперечет, — Все равно к большим чинам и славе грешного землянина влечет! Но ведь их, вельмож и полководцев, раньше было много, — а теперь? Славные могилы одичали, и в бурьяне захирел почет! Про монашью святость в мире этом знаем толки все наперечет, — Все равно того, кто чтит богатство, к золоту и серебру влечет, Алчный человек весь век свой долгий сетует, что мало накопил, А потом его сомкнутся очи, звон монет от смерти не спасет! Про монашью святость в мире этом знаем толки все наперечет, — Все равно о женщине прекрасной не забудешь, если к ней влечет. А она, по целым дням воркуя и благодаря за доброту, Улизнет немедленно к другому, если муж в недобрый час умрет… Про монашью святость в мире этом знаем толки все наперечет, — Предков и родителей издревле к детям, внукам, правнукам влечет, И всегда их было очень много, сердобольных дедов юных чад, Но бывало ль, чтоб сыны и внуки праведностью славили свой род?Приблизившись к монаху, Чжэнь Шиинь спросил:
— Что это вы бормочете, я только и слышу «влечет» да «наперечет»?
— Этого вполне достаточно, значит, вы все поняли! — засмеялся даос. — Что значит «святость» — знают все «наперечет». Надеюсь, вам это известно. Но «влечет» к «святости» не всех «наперечет». Не каждый в состоянии ее постичь. Одних «влечет», других не «влечет». Потому я и назвал свою песенку «О том, что „влечет“, но не всех „наперечет“.
Чжэнь Шиинь был человек сообразительный и в ответ на слова монаха сказал с улыбкой:
— Дозвольте, я дам толкование вашей песенке!
— Что же, пожалуйста! — согласился монах. И Чжэнь Шиинь прочел следующие строки:
Сейчас — безлюдные покои, в покоях пусто, дом заброшен, А было время, — для табличек оказывалось ложе тесным [20] . Сейчас — безжизненные травы и ветви тополей засохших, А было время, — в этом месте парили в танцах, пели песни… Сейчас — под потолком, меж балок паук плетет уныло нити, Хоть и остался шелк зеленый на окнах с давних пор доныне [21] , — Увы, о пудре ароматной напрасно и не говорите, — Что делать, ежели покроет виски холодный белый иней? Что из того, что тлеют кости в могиле желтой тех, кто отжил? Сегодня снова красный полог к возлюбленным падет на ложе! Пусть золота есть сундуки, Пусть серебра есть сундуки, — «Не зазнавайся! Будешь нищим!» — Твердят худые языки… Предвидит ли в час похоронный тот, кто скорбит о краткой жизни, Что жить и самому осталось совсем немного после тризны? …Что правила? Ведь исключений подчас бывает больше их: Случиться может — и бесправный, как деспот, станет зол и лих. Тот, кто изысканные яства за трапезой вкушает всласть, В зловонные притоны может по воле случая попасть; Кто свысока глядит на шляпы не столь влиятельных людей, В колодках может жизнь закончить, как злой преступник-лиходей. Иной исход: совсем недавно не знал одежды без заплат, А ныне говорит, что беден вельможи важного халат! О, суета сует! Ты песню Свою пропел — и пыл погас, И выбрать на арене место На этот раз мой пробил час! И родина, вчера чужая, теперь моею назвалась! …Сумбурный мир! Беспутный хаос! Он весь пороками объят! Не для себя, а для кого-то мы свадебный кроим наряд! [22]20
…А было время, — для табличек оказывалось ложе тесным. — То есть, когда-то семья объединяла многочисленных родственников. По преданию, при династии Тан у сановника Го Цзыи была такая большая семья, что. когда собирались все ее члены, чтобы поздравить главу с днем рождения, на ложе не хватало места для бамбуковых пластинок (или табличек) с обозначением знаков различия и степени родства.
21
…Хоть и остался шелк зеленый на окнах с давних пор доныне… — Смысл фразы: умерших аристократов заменили новые, выходцы из низов, стремящиеся подражать обычаям предков.
22
…Не для себя, а для кого-то мы свадебный кроим наряд! — Иными словами, — все, чего мы достигаем в жизни, остается на радость потомкам. В стихотворении танского поэта Цинь Таоюя есть строки:
Копил я деньги год за годом, — А увенчалась чем забота? Лишь свадебную сшил одежду Не для себя, а для кого-то!(Стихи здесь и далее в примечаниях приводятся в переводах И. Голубева.)
Даос радостно захлопал в ладоши и воскликнул:— Все верно, все верно!
— Что ж, пошли! — произнес Чжэнь Шиинь.
Он взял у даоса суму, перекинул через плечо и, не заходя домой, последовал за ним. Едва они скрылись из виду, как на улице поднялся переполох, люди из уст в уста передавали о случившемся.
Госпожа Чжэнь, совершенно убитая вестью об исчезновении мужа, посоветовалась с отцом и отправила людей на поиски, только напрасно — посланные возвратились ни с чем. Делать нечего — пришлось госпоже Чжэнь жить за счет родителей.
К счастью, с ней были две преданные служанки. Они помогали хозяйке вышивать, та продавала вышивки, а вырученные деньги отдавала отцу, чтобы хоть частично возместить расходы на свое содержание. Фэн Су роптал, но выхода не было, и пришлось смириться. Однажды служанка госпожи Чжэнь покупала нитки у ворот дома, как вдруг услышала на улице крики:
— Дорогу! Дорогу!
— Едет новый начальник уезда! — говорили прохожие.
Девушка выглянула за ворота и увидела, как мимо быстро прошли солдаты и служители ямыня [23] , а за ними в большом паланкине пронесли чиновника в черной шапке и красном шелковом халате. У служанки ноги подкосились от страха, а в голове пронеслась мысль: «Где-то я видела этого чиновника! Уж очень у него знакомое лицо».
23
Ямынь — административный орган, чиновная управа в старом Китае.
Девушка вернулась в дом и вскоре забыла о случившемся. А вечером, когда все уже собрались спать, в ворота громко постучали и тут же послышались голоса:
— Начальник уезда требует хозяина дома на допрос!
Фэн Су оцепенел от страха и лишь таращил глаза.
Если хотите узнать, что произошло дальше, прочтите следующую главу.
Глава вторая
Услышав крики, Фэн Су выбежал за ворота и с подобострастной улыбкой спросил у стражников, в чем дело.
— Нам нужен господин Чжэнь! — закричали те.
— Моя фамилия Фэн, а не Чжэнь, — робко улыбаясь, произнес Фэн Су. — Был у меня, правда, зять по фамилии Чжэнь, но вот уже два года, как он куда-то исчез. Может быть, он вам и нужен?
— Ничего мы не знаем! — отвечали стражники. — Нам все равно — что «Чжэнь», что «Цзя» [24] . Нет зятя — тебя потащим к начальнику.
24
…что «Чжэнь», что «Цзя» — игра слов: чжэнь — истинный, цзя — ложный.
Они схватили Фэн Су и, подталкивая, увели.
В доме поднялся переполох, никто не знал, что случилось. Не успел Фэн Су вернуться, это было во время второй стражи, как домашние засыпали его вопросами.
— Оказывается, — принялся рассказывать Фэн Су, — начальник уезда Цзя Юйцунь — старый друг моего зятя. Он заметил у ворот нашу Цзяосин, когда она покупала нитки, решил, что и зять мой здесь живет, и прислал за ним. А как он огорчился, как тяжело вздыхал, когда я поведал ему о случившемся. Потом спросил о внучке. Я ответил: «Внучка пропала в Праздник фонарей». «Ничего, — стал утешать меня начальник, — наберитесь терпения, я велю отправить людей на поиски, и вашу внучку непременно найдут». На прощанье господин начальник подарил мне два ляна серебром.
После этого разговора госпожа Чжэнь провела ночь без сна.
На следующее утро пришли от Цзя Юйцуня люди и принесли госпоже Чжэнь два ляна серебра и четыре куска узорчатого атласа, а Фэн Су — письмо с просьбой уговорить госпожу Чжэнь отдать начальнику уезда в наложницы служанку Цзяосин.
Фэн Су расплылся в улыбке. Ему так хотелось угодить начальнику, что он на все лады принялся уговаривать дочь и в тот же вечер в небольшом паланкине отправил Цзяосин в ямынь. На радостях Цзя Юйцунь прислал в подарок Фэн Су еще сто лянов серебра и щедро одарил госпожу Чжэнь — пусть не знает нужды и ждет, когда отыщется ее дочь.
Еще давно, в саду Чжэнь Шииня, Цзяосин украдкой бросила взгляд на Цзя Юйцуня, и это принесло девушке счастье. Не прошло и года, как судьба послала Цзяосин сына, редкое стечение обстоятельств! А еще через полгода умерла жена Цзя Юйцуня, и Цзяосин стала полновластной хозяйкой в доме. Вот уж поистине: «Один случайный взгляд ее возвысил».
А теперь послушайте, как все было. На деньги, которые ему дал Чжэнь Шиинь, Цзя Юйцунь отправился в столицу; там он блестяще выдержал экзамены на ученую степень цзиньши [25] , попал в число кандидатов на вакантные должности за пределами столицы и был назначен начальником уезда, где жил Фэн Су.
25
Цзиньши — ученая степень в императорском Китае, дававшая право на занятие высоких должностей.