Чтение онлайн

Мамка Ли оробела было, а потом рассердилась:

— Не верю, что Баоюй такой мелочный! Подумаешь — молоко! Я и получше что-нибудь заслужила! Да и кто такая Сижэнь! Баоюй не помнит разве, кто его выкормил своим молоком? Так неужто пожалеет для меня чашку коровьего молока? Вот возьму и выпью нарочно, посмотрим, что он сделает! Вы носитесь с этой дрянной девчонкой Сижэнь, а ведь это я ее воспитала! Скажите на милость, какая персона!

И мамка Ли в сердцах выпила молоко. Тут другая служанка сказала с улыбкой:

— Не удивительно, что вы рассердились! У этих девчонок никакого уважения к старшим! Разве может Баоюй рассердиться из-за чашки молока? Да он вам еще пришлет угощений!

— Знаю я тебя, лису! — обрушилась на нее мамка Ли. — Думаешь, я не помню, как из-за чашки чая выгнали Цяньсюэ! Сама провинюсь, сама и отвечу!

И, возмущенная, она вышла.

Вскоре возвратился Баоюй и приказал пойти встретить Сижэнь. Вдруг он заметил, что Цинвэнь лежит на кровати.

— Заболела? — спросил Баоюй. — Или проигралась?

— Она выиграла сначала, но потом пришла мамка Ли, стала ругаться, и она проиграла, — принялась объяснять Цювэнь. — Вот и легла спать со злости.

— А вы близко к сердцу не принимайте, — улыбнулся Баоюй, — пусть делает что хочет.

В это время пришла Сижэнь, поздоровалась с Баоюем, спросила, где он обедал, когда вернулся домой, и передала привет подругам от матери и сестер. Когда она переоделась и сняла украшения, Баоюй велел подать ей сладкое молоко.

— Мамка Ли его выпила, — доложили служанки.

Баоюй хотел что-то сказать, но Сижэнь не дала ему рта раскрыть.

— Так вот, оказывается, что ты для меня оставил! — вскричала девушка. — Спасибо за заботу! Я сладкое молоко и в самом деле любила и недавно выпила его столько, что желудок расстроился. Потом меня вырвало и лишь тогда полегчало. И хорошо, что мамка Ли его выпила — не пропадать же зря добру. Мне хотелось бы сушеных каштанов. Может, очистишь? А я постелю тебе на кане.

Баоюй принял ее слова на веру, сразу забыл о молоке и, сев поближе к лампе, принялся чистить каштаны. Заметив, что служанки вышли из комнаты, он с улыбкой обратился к Сижэнь:

— Что за девушка была у вас в красном платье?

— Моя двоюродная сестра, — ответила Сижэнь.

Баоюй вздохнул.

— Ты чего вздыхаешь? — удивилась Сижэнь. — Впрочем, понимаю: считаешь, что она недостойна так наряжаться!

— Вовсе нет! — засмеялся Баоюй. — Кто же тогда достоин, если не она? Просто я подумал, что хорошо бы взять ее в наш дом. Уж очень она мила!

— Пусть у меня такая судьба, — холодно усмехнулась Сижэнь. — Но неужели все женщины в нашей семье тоже должны стать рабынями? Вам подавай не только хороших, а еще и красивых служанок!

— Ты вечно что-то придумываешь! — заметил Баоюй. — Почему непременно рабынями? Твоя сестра могла бы жить у нас просто как родственница.

— Ну нет, этого она недостойна! — бросила Сижэнь.

Баоюй не стал больше спорить и продолжал молча чистить каштаны.

— Что же ты замолчал? — улыбнулась Сижэнь. — Может, обиделся? В таком случае — наберись храбрости и купи ее за несколько лянов серебра.

— Даже не знаю, что на это ответить, — произнес Баоюй. — Я хотел лишь сказать, что при ее красоте только и жить в роскошных домах и огромных дворцах, а таким тварям, как мы, здесь не место.

— Подобного счастья ей, правда, на долю не выпало, — сказала Сижэнь, — но для моих тетушки и дядюшки она истинное сокровище, они с детства души в ней не чают, лелеют и холят. Теперь ей семнадцать, приданое все готово, на следующий год ее выдадут замуж.

При слове «замуж» Баоюй вскрикнул невольно, ему стало не по себе, а Сижэнь продолжала:

— Эти несколько лет я почти не виделась с сестрами, а теперь, когда скоро смогу возвратиться домой, никого из них не застану.

Услышав это, Баоюй взволновался, бросил каштаны и спросил:

— Ты собираешься от нас уходить? Почему?

— Я слышала разговор моей матери с братом, — ответила Сижэнь. — Они велели мне потерпеть еще годик, а потом выкупят меня и увезут.

Баоюй еще больше забеспокоился:

— Выкупят? Зачем?

— Как зачем? — воскликнула Сижэнь. — Одно дело те, кто родился в вашем доме [195] , другое дело — я. Семья моя живет не здесь, так что иначе быть не может.

— Я тебя не отпущу! — решительно заявил Баоюй. — И ты ничего не сможешь сделать!

— Нет такого закона! — возразила Сижэнь. — Даже из императорского дворца девушек-служанок отпускают по твердо установленным правилам: на сколько лет взяли, через столько и отпускают. А уж в вашей семье и подавно.

Баоюй задумался. Сижэнь рассуждала вполне разумно, и возразить было нечего.

— А если старая госпожа не отпустит? — спросил, помолчав, Баоюй.

— Старая госпожа? — удивилась Сижэнь. — Да прийдись я по сердцу ей или твоей матушке, они заплатили бы нашей семье еще несколько лянов серебра, и я смогла бы остаться. Такое бывает. Но есть служанки гораздо лучше меня. Еще маленькая, я была в услужении у старой госпожи, потом у старшей барышни Ши Сянъюнь, сейчас прислуживаю тебе. И если родные хотят, чтобы я вернулась домой, вам следовало бы, пожалуй, меня отпустить без всякого выкупа. И уж вовсе глупо говорить о том, что ты меня не отпустишь, потому что я тебе хорошо служу. Я и должна хорошо служить, иначе быть не может. А уйду, замена всегда найдется.

Понимая всю справедливость ее слов, Баоюй совсем расстроился:

— Но я хочу, чтобы ты осталась, и незачем бабушке разговаривать с твоей матерью! Мы дадим ей побольше денег, и никуда она тебя не увезет.

— Конечно, насильно меня увозить мама не станет! — согласилась Сижэнь. — С ней можно договориться, тем более если дать денег. А не дадите, она тоже спорить не станет. Правда, в вашей семье подобных случаев не было! Человек — не вещь, которую можно купить, щедро заплатив продавцу, но что толку оставлять меня просто так, разлучать без всякой причины с родными? Ни твоя бабушка, ни твоя матушка на такое не согласятся.

Баоюй подумал, а затем произнес:

— Значит, ты окончательно решила уйти?

— Окончательно, — ответила Сижэнь.

Баоюй снова впал в раздумье: «Кто мог предположить, что эта девушка окажется столь бесчувственной и забудет о долге?»

— Что ж! — произнес он со вздохом. — Знай я наперед, что так будет, не стал бы тебя добиваться! Ведь я сиротой остаюсь!

С этими словами он, совершенно убитый, лег на кровать.

А Сижэнь, надобно вам сказать, услышав, что мать с братом собираются ее выкупать, заявила, что до самой смерти не вернется домой.