Чтение онлайн

– Скорее говори, какие условия! – вскричал Баоюй. – Я повинуюсь тебе во всем. Дорогая моя, милая сестрица, не то что три, триста твоих условий я охотно выполню. Только не покидай меня, пока в один прекрасный день я не обращусь в прах! Нет! Не в прах! Прах можно осязать! Лучше в дымок, который рассеется от дуновения ветерка. Тогда ты перестанешь видеть меня, а я тебя! Вот и уйдешь куда заблагорассудится!

Сижэнь поспешила зажать ему рот рукой:

– Дорогой мой! Я так сказала, чтобы предостеречь тебя от глупых разговоров! А ты опять чепуху несешь!

– Больше не буду! – пообещал Баоюй.

– Это и есть мое первое условие! – промолвила Сижэнь.

– Исправлюсь, исправлюсь! – замахал руками Баоюй. – А если опять начну говорить глупости, заткни мне рот. Что еще?

Сижэнь продолжала:

– Мне все равно: хочешь ты учиться или только притворяешься, но никогда не говори чего не следует отцу и посторонним людям; отец разгневается, а люди скажут, что ты глуп. Ведь как твой отец рассуждает: «Все у нас в роду учились, а мой сын не желает да еще, когда меня нет, болтает всякие глупости!» Ты ведь каждому, кто прилежно учится, даешь прозвище «книжный червь» и вдобавок говоришь: «Кроме „Минминдэ“ [196] , нет интересных книг, все остальное выдумали наши предки». За это отец не только сердится, но готов поколотить тебя!

– Молчи! – прервал ее с улыбкой Баоюй. – Это я по недоумию болтал всякую ерунду, впредь такое не повторится! Еще какое условие?

– Не клевещи на буддийских и даосских монахов, – продолжала Сижэнь. – Не заигрывай с девушками, не слизывай помаду с их губ и вообще не предавайся мирским порокам!

– Ладно, согласен! – вскричал Баоюй. – Есть еще? Говори скорее!

– Это все, – ответила Сижэнь. – В общем, будь сдержаннее, не распускай себя. Выполнишь мои условия, меня даже в паланкине с восемью носильщиками отсюда не унесут!

– Это уж ты слишком! – воскликнул Баоюй. – Неужели тебе мало даже паланкина с восемью носильщиками?

– А что тут удивительного! – усмехнулась Сижэнь. – Надо знать свое место, а занимать чужое неинтересно, если даже и выпало бы такое счастье.

Их разговор прервала Цювэнь. Она вошла и сказала:

– Уже пробили третью стражу. Только что старая госпожа присылала справиться, спит ли Баоюй. Я сказала, что спит.

Баоюй велел подать часы и, увидев, что скоро полночь, прополоскал рот, разделся и лег в постель.

Утром Сижэнь поднялась рано, с головной болью, ощущая ломоту и жар во всем теле, глаза припухли. Какое-то время она крепилась, но потом свалилась на кан.

Баоюй сказал об этом матушке Цзя, и та распорядилась позвать лекаря.

– Ничего опасного, – сказал лекарь, осмотрев больную. – Примет лекарство, немного полежит, и все пройдет.

Лекарь выписал рецепт, а Баоюй велел не мешкая приготовить лекарство. После того как Сижэнь его приняла, Баоюй велел укрыть ее потеплее, чтобы хорошенько пропотела, а сам отправился навестить Дайюй.

Дайюй отдыхала после обеда, и служанки занимались кто чем. В доме стояла тишина.

Баоюй отодвинул шелковую занавеску на дверях, вошел и принялся тормошить Дайюй:

– Дорогая сестрица, не успела поесть, и сразу спать!

– Пошел бы лучше прогулялся, – сказала, проснувшись, Дайюй. – Я всю ночь не спала и чувствую себя совершенно разбитой.

– Усталость – пустяки, – возразил Баоюй, – а вот спать после еды вредно! Сейчас я тебя развлеку, и дремота сразу пройдет.

Дайюй закрыла глаза и ответила:

– Я вовсе не сплю, просто хочу отдохнуть. А ты погуляй!

– Куда я пойду? С другими мне скучно, – не унимался Баоюй.

– Тогда сиди смирно, – усмехнулась Дайюй, – поболтаем немного!

– Я тоже лягу, – заявил Баоюй.

– Ну что же, ложись!

– Нет подушки, – сказал Баоюй. – Я на твою лягу!

– Вот еще выдумал! – недовольно произнесла Дайюй. – Разве в соседней комнате нет подушек?! Принеси себе и ложись!

Баоюй вышел и тотчас же возвратился.

– Мне не надо таких подушек, – заявил он. – После каких-то грязных старух!

Дайюй округлила глаза и даже приподнялась:

– Ты поистине моя злая звезда! Ладно уж, возьми эту!

Она бросила ему свою подушку, а себе принесла другую. Они легли рядом, лицом друг к другу.

Дайюй заметила на правой щеке Баоюя красное пятнышко величиной с горошину и приняла его за царапину. Придвинулась ближе, внимательно присмотрелась, потрогала рукой и спросила:

– Кто это тебя так разукрасил?

Баоюй смущенно отвернулся, пряча щеку, и сказал:

– Никто меня не разукрасил. Это я помогал девочкам готовить румяна, наверное, брызги попали мне на лицо.

Он стал искать платок, но Дайюй вытерла ему щеку своим платочком.

– Хорошими делами ты занимаешься! – проговорила она, щелкнув языком. – Занимаешься, и ладно, но зачем выставлять это напоказ? Увидит кто-нибудь – пойдут сплетни и пересуды. Дойдет до отца, и опять всем нам придется за тебя волноваться!

Но Баоюй не слушал девушку, опьяненный каким-то удивительным ароматом, исходившим из ее рукава и вызывавшим истому.

Баоюй попытался заглянуть в рукав, но Дайюй сказала с улыбкой:

– Кто же носит в эту пору года при себе благовония?

– Откуда же аромат? – не переставал удивляться Баоюй.

– Не знаю. Платье висело в шкафу, может быть, оттуда?

Баоюй покачал головой.

– Не думаю. Это какой-то необыкновенный запах, не то что у ароматных лепешек, благовонных шариков и мускусных мешочков.

– Уж не думаешь ли ты, что какой-нибудь святой архат или праведник подарил мне чудесное благовоние? – с язвительной усмешкой заметила Дайюй. – Или же я раздобыла его рецепт? Но рецепта мало, надо еще найти бутоны цветов, росу, иней и снег, чтобы его приготовить! А это могут сделать только родные братья, которых у меня нет. Так что приходится довольствоваться самыми обычными благовониями.

– Стоит мне слово сказать, ты в ответ целый короб! – улыбнулся Баоюй. – Надо тебя проучить, а то ты меры не знаешь.

Он поднялся, поплевал на руки и принялся щекотать Дайюй. Дайюй боялась щекотки и кричала, задыхаясь от смеха:

– Не балуйся, а то рассержусь!

– А будешь болтать что не следует? – улыбнулся Баоюй, отпуская ее.

– Не буду! – пообещала Дайюй, поправляя прическу. И тут же сказала: – Но если у меня есть чудесный аромат, у тебя должен быть теплый аромат.