Чтение онлайн

— Совершенно верно, — подтвердил Линь Чжисяо. — Все видели, как он тогда драку с Баоэром затеял!

Цзя Лянь еще больше рассердился и хотел распорядиться, чтобы высекли ночных сторожей.

— Не гневайтесь, второй господин, — принялся умолять его Линь Чжисяо. — Они ведь не виноваты! Согласно заведенному в доме порядку, мужчинам после третьей стражи запрещено появляться на женской половине. Даже управляющие не смеют там показываться, если их не позовут! Мы с братом Цзя Юнем снаружи все проверили еще с вечера. Ворота накрепко заперли, и пройти через них никто не мог! Воры проникли в дом через стену, которая выходит в переулок.

— А что делали женщины, сторожившие на женской половине? — возмутился Цзя Лянь. — Где они?

Линь Чжисяо рассказал, что всех этих женщин Фэнцзе приказала связать и отправить на допрос в ямынь.

— А Бао Юн где? — поинтересовался Цзя Лянь.

— В саду.

— Позовите его!

Слуги побежали за Бао Юном и, провожая его к Цзя Ляню, говорили:

— Спасибо, вы оказались поблизости. Не то разбойники разграбили бы весь дом!

Сичунь боялась, как бы Бао Юн не рассказал о приходе Мяоюй. Фэнцзе молчала, не осмеливаясь слово сказать.

В это время послышались возгласы:

— Пришла сестра Хупо!

Все сразу вспомнили о матушке Цзя и заплакали.

Хупо сказала, что нет денег, чтобы расплатиться с людьми, занятыми на похоронах, и Цзя Лянь еще больше разволновался.

Хупо между тем, увидев взломанные сундуки и шкафы, так расстроилась, что толком не могла вспомнить, какие вещи остались после матушки Цзя, однако спросить больше было не у кого, и на основании ее слов составили список пропавших вещей, который и отправили в военный и гражданский ямыни.

Фэнцзе и Сичунь разошлись по своим комнатам, а Цзя Лянь назначил сторожей на ночь. Он даже не стал, как обычно, ворчать на Фэнцзе, а сел на коня и уехал в кумирню.

Фэнцзе тем временем послала Фэнъэр успокоить Сичунь, опасаясь, как бы та не покончила с собой с горя.

Ко времени второй стражи разбойники уже успели миновать заставу. Но во дворце Жунго никто не спал.

Главарь разбойников, замысливший похитить Мяоюй, понимал, что соблазнить монахиню ему не удастся, поэтому взял с собой кинжал, прихватил одурманивающие благовония и в третью стражу пробрался в сад. Там он увидел, что в кумирне Бирюзовой решетки горит свет, подкрался поближе и спрятался. Постепенно огни в окнах погасли, освещенным осталось только одно.

Мяоюй сидела на молитвенном коврике, погруженная в размышления:

«Я приехала в столицу из Юаньму, желая прославиться подвижнической жизнью. Но была приглашена в этот дом и не смогла осуществить свое намерение. Вчера я с самыми добрыми чувствами отправилась навестить четвертую барышню Сичунь, а какой-то негодяй меня оскорбил, да еще пришлось натерпеться страху».

Вернувшись от Сичунь, Мяоюй никак не могла унять дрожь, сердце ее трепетало. Обычно она предавалась созерцанию в одиночестве и поэтому звать никого не стала.

Во время пятой стражи Мяоюй почувствовала сильный озноб, хотела позвать людей, но тут услышала за окном шорох. Вспомнив о грабителях, Мяоюй стала звать на помощь, но никто не откликнулся.

Вдруг голова у Мяоюй стала тяжелой, руки-ноги онемели, язык отнялся. В комнату вошел человек со сверкающим мечом в руке. Мяоюй не могла двинуться с места. Вот и настал ее смертный час. Сердце девушки бешено колотилось, но страха она не испытывала.

Вошедший спрятал меч, осторожно взял Мяоюй, положил себе на спину. Мяоюй, словно пьяная, не соображала, что с ней происходит.

Увы, эта непорочная девушка была одурманена, и негодяй смог похитить ее…

Разбойник с Мяоюй на спине подошел к задней стене сада, поднялся на нее по веревочной лестнице и спустился с наружной стороны, где его ожидали несколько человек с коляской. Посадив Мяоюй в коляску, злодей нарядился чиновником и велел как можно быстрее ехать к городским воротам. Добрались они туда, как раз когда ворота открыли.

Стражники, увидев коляску, решили, что едет какой-то чиновник, и даже не стали проверять.

Благополучно выбравшись из города, разбойники подстегнули коней и во весь дух помчались на склон Двадцати ли, где встретились с остальными грабителями, разделились на группы и поспешили к Наньхаю.

Не будем строить догадок, смирилась ли Мяоюй со своим позором или же покончила с собой — следы молодой монахини затерялись.

А теперь вернемся в кумирню Бирюзовой решетки.

Одна из буддийских монахинь, которая прислуживала Мяоюй и жила в келье, находившейся в самой глубине кумирни, спокойно проспав до пятой стражи, была разбужена звуками, доносившимися из переднего помещения. Зная, что Мяоюй сидит там на своем коврике, предаваясь созерцанию, монахиня подумала, что девушка сама с собой разговаривает. Вдруг послышались тяжелые мужские шаги, скрипнула дверь. Монахиня хотела встать, но все тело охватила истома, даже рот лень было раскрыть. Она не слышала голоса Мяоюй и, лежа с широко раскрытыми глазами, продолжала прислушиваться.

Лишь на рассвете монахиня смогла подняться. Она оделась и приказала старой даосской монахине вскипятить чай для Мяоюй, а сама отправилась посмотреть, что та делает. Каково же было ее удивление, когда она увидела, что Мяоюй нет, а окна и двери распахнуты настежь! Тут она вспомнила шум, послышавшийся ей ночью, встревожилась и подумала: «Куда это она могла так рано уйти?»

Монахиня вышла во двор, огляделась и тут заметила веревочную лестницу, свисавшую со стены, а рядом, на земле, ножны от меча и пояс.

«Беда, — подумала женщина. — Ночью пробрался в сад какой-то злодей и одурманил нас курениями!»

Она крикнула монахиням, чтобы внимательно осмотрели кумирню, но ворота кумирни оказались запертыми.

— Ты зачем подняла нас в такую рань? — ворчали монахини. — Вчера в кумирне воскуривали дурманящие благовония, и мы никак не можем прийти в себя!

— А где настоятельница, не знаете? — спросила прислужница.

— В зале богини Гуаньинь! — отвечали монахини.

— Вы, видно, все еще спите! — закричала прислужница. — Пойдите посмотрите, там ли она?

Ничего не подозревавшие монахини бросились в зал богини Гуаньинь. Обыскав сад и не найдя Мяоюй, они подумали, что она у Сичунь. Побежали во дворец Жунго, стали стучаться в садовую калитку, но Бао Юн обрушился на них с бранью.

— Мы ищем нашу настоятельницу Мяоюй, — стали говорить монахини. — Откройте, может быть, она у четвертой барышни? Мы спросим.

— Ваша настоятельница привела к нам грабителей! — крикнул Бао Юн. — Они обобрали весь дом, а ваша настоятельница с ними убежала!

— О всемогущий Будда! — переполошились монахини. — Смотри, за такие слова попадешь в ад, там тебе укоротят язык!