Чтение онлайн

Из глаз Цзя Чжэна полились слезы, омочив полы халата.

«Матушка уже стара, а я по-настоящему о ней не заботился, доставлял ей одни огорчения, — продолжал размышлять Цзя Чжэн. — Нет мне за это прощения! И винить некого, кроме себя самого!»

Эти печальные раздумья были прерваны приходом слуги, который доложил:

— К вам пожаловали друзья!

Цзя Чжэн выразил признательность всем, кто пришел, не покинул его в несчастье, и промолвил:

— Беда обрушилась на нас потому, что я не сумел должным образом воспитать детей и племянников, как следует наставлять их.

— Мы давно знаем, что ваш старший брат Цзя Шэ вел дела не по закону, — заметил один из друзей, — что Цзя Чжэнь распутничал и самовольничал, а ведь это позор! Куда хуже, чем провиниться по службе! Мало того, что они сами попали в беду, так еще и на вас навлекли неприятности!

— Люди часто преступают закон, но ведь не всякий раз цензоры докладывают о них государю! — проговорил кто-то. — Наверняка господин Цзя Чжэнь кого-то обидел, вот и решили ему отомстить!

— Цензоры тут ни при чем, — сказал один из друзей. — Все дело, говорят, заварили ваши слуги, связались с какими-то негодяями и своей болтовней помогали им распространять слухи! Без доказательств цензор не стал бы докладывать государю; а получил он их от ваших же слуг. Но как могли слуги на такое пойти? Оказаться столь неблагодарными!

— Этих негодяев зря кормят, — сказал тут кто-то. — Здесь все свои, и я могу говорить без утайки… Когда вы служили в провинции, о вас шла такая дурная молва, что даже я готов был поверить в вашу корысть. И виной тому опять-таки слуги! Вам следовало поостеречься! Сейчас вашу семью не тронули, но если случится еще что-нибудь, государь не простит, и дело может кончиться плохо!

— Что же именно обо мне говорили? — спросил взволнованный Цзя Чжэн.

— Точно сказать не могу, — отвечал друг, — но толковали, будто вы заставляли подчиненных вымогать деньги у населения.

— Могу поклясться самим Небом, что у меня и мысли подобной не было, — вскричал Цзя Чжэн. — Это все слуги мои безобразничали, из-за них и вышел скандал! А отвечать приходится мне.

— Сейчас вам бояться нечего, — возразил кто-то. — Проверьте управляющих и слуг, и если кто-нибудь творит беззакония — накажите!

В это время вошел привратник и доложил:

— Господин Сунь прислал человека и требует вернуть деньги, которые ему задолжал старший господин Цзя Шэ.

— Ладно, знаю, — ответил Цзя Чжэн, окончательно расстроившись.

— Мы давно слышали, что ваш зять Сунь Шаоцзу — негодяй, — заметили друзья. — Оказывается, так и есть! У тестя беда, а он вместо того, чтобы навестить, посочувствовать, еще осмелился требовать деньги! Право же, возмутительно!

— Что о нем говорить? — с горечью произнес Цзя Чжэн. — Мой старший брат сам виноват, что выдал за него дочь. Мало от него племянница терпит, так теперь он за меня взялся.

Вошел Сюэ Кэ и обратился к Цзя Чжэну:

— Мне только что стало известно, что начальник приказа Парчовых одежд Чжао Цюань собирается действовать в соответствии с докладом цензора, и тогда господам Цзя Шэ и Цзя Чжэню несдобровать.

— Придется вам, господин Цзя Чжэн, поехать попросить вана, чтобы уломал этого Чжао! — посоветовали друзья. — Иначе ваши семьи будут окончательно разорены.

Цзя Чжэн поблагодарил за совет, и все друзья удалились.

Уже в сумерки Цзя Чжэн справился о здоровье матушки Цзя и, убедившись, что ей лучше, вернулся к себе. Мысль о том, что Цзя Лянь и его жена занимались ростовщичеством, не покидала Цзя Чжэна, и возмущению его не было предела. Однако Фэнцзе и так лишилась всего имущества, да к тому же была больна, поэтому Цзя Чжэн счел неудобным с ней объясняться.

За ночь не произошло ничего, достойного упоминания.

А на следующее утро Цзя Чжэн отправился во дворец отблагодарить государя за милость, после чего побывал во дворцах Бэйцзинского и Сипинского ванов с просьбой помочь старшему брату и племяннику.

Сановники обещали сделать все, что в их силах. Съездил также Цзя Чжэн к некоторым сослуживцам, просил покровительства.

А сейчас вернемся к Цзя Ляню. Разузнав, что отцу и старшему брату помочь нельзя — дело зашло слишком далеко, Цзя Лянь возвратился домой. Пинъэр, плача, хлопотала около Фэнцзе. Увидев, что жена еле дышит, Цзя Лянь не решился обрушиться на нее с упреками.

— О вещах говорить не стоит, их все равно не вернешь, — промолвила со слезами Пинъэр. — А вот доктора к госпоже пригласить надо!

Цзя Лянь плюнул с досады и бросил в сердцах:

— Я за свою судьбу не могу поручиться, а тут еще с ней возись!

Глазами, полными слез, Фэнцзе с укором взглянула на мужа, а как только он вышел, сказала Пинъэр:

— Ты что, маленькая? Неужели не понимаешь нашего положения? Раз уж дело приняло такой оборот, незачем обо мне заботиться! Лучше бы я умерла! Об одном молю, в память обо мне вырасти и воспитай Цяоцзе! Тогда и в загробном мире я с благодарностью буду вспоминать о твоей доброте!

Пинъэр разрыдалась.

— Не будь глупой, — прикрикнула на нее Фэнцзе. — Все меня осуждают, только прямо об этом не говорят. Не отдавай я денег в рост, виноватыми считали бы слуг, распускавших сплетни, а вовсе не меня! Я так старалась снискать уважение, пеклась о своем добром имени, а оказалась хуже всех! Говорят, старший брат Цзя Чжэнь пытался чью-то жену сделать своей наложницей, а она взяла и с собой покончила. В этом деле замешан Чжан. Понимаешь, о ком речь? Ведь если это дело раскроется, моему мужу не отвертеться. Да и как мне тогда смотреть в глаза людям? Я так хочу умереть, но покончить с собой не хватает решимости. А ты еще хочешь доктора приглашать?! Заботиться сейчас о моем здоровье может лишь мой враг, а не друг!

Слушая все это, Пинъэр совсем приуныла и, опасаясь, как бы Фэнцзе что-нибудь с собой не сделала, ни на минуту не оставляла ее одну.

К счастью, матушка Цзя не знала всех подробностей дела, и самочувствие ее немного улучшилось: убедившись, что Цзя Чжэну ничто не грозит, глядя на Баоюя и Баочай, которые ни на минуту не оставляли ее, старая госпожа постепенно успокоилась. Она очень жалела свою любимицу Фэнцзе и приказала Юаньян:

— Возьми кое-что из моих вещей и отнеси Фэнцзе! Дай немного денег Пинъэр, прикажи, чтобы хорошенько заботилась о своей госпоже, а я чем смогу буду им помогать!

Еще матушка Цзя приказала госпоже Ван заботиться о госпоже Син. Вскоре все строения дворца Нинго перешли в казну, имущество, поместья и прислуга были переписаны и конфискованы. Матушка Цзя распорядилась послать коляску за госпожой Ю и ее невесткой.

Из обитателей некогда пышного дворца Нинго сейчас остались только эти две женщины, если не считать наложниц Пэйфэн и Селуань. У госпожи Ю и ее невестки не было ни одной служанки. Матушка Цзя выделила для них дом, по соседству с тем, где жила Сичунь, и дала четырех пожилых женщин и двух девочек в услужение. Пищу и все необходимое им приносили с главной кухни дворца Жунго. Одежду и другие вещи посылала матушка Цзя. Деньги на мелкие расходы они получали из общей семейной казны наравне со всеми обитателями дворца Жунго.