Сон в красном тереме. Т. 3. Гл. LXXXI – СХХ.
Шрифт:
– Госпоже прислали в подарок четыре горшка с орхидеями, – сказала Цювэнь, – но ей некогда заниматься цветами, и она велела один цветок отнести второму господину Баоюю, а другой – барышне Дайюй.
Дайюй заметила два бутона на одной веточке – и сердце ее дрогнуло. Она не знала, счастливое это предзнаменование или несчастливое. Из задумчивости ее вывел Баоюй. Поглощенный мыслями о цине, он сказал:
– А почему бы тебе, сестрица, не сочинить песню на мотив «Гляжу на орхидею»?
Дайюй стало не по себе. Проводив Баоюя и вернувшись в комнату, она поглядела на цветок и подумала: «Весной все расцветает, на деревьях появляются листья, а я молода, но немощна, словно тростник или ива осенью! Если бы мои мечты сбылись, возможно, я постепенно поправилась бы! Но проходит весна, и ветер и дождь срывают лепестки!»
При этой мысли слезы заструились из глаз Дайюй. «Что это с барышней? – подумала Цзыцзюань. – Только что была веселой, а поглядела на цветы – и расстроилась».
Цзыцзюань всячески старалась развлечь барышню, когда явилась служанка от Баочай.
Если хотите узнать, с чем она пришла, прочтите следующую главу.
Глава восемьдесят седьмая
Итак, Дайюй велела впустить служанку. Та справилась о здоровье Дайюй и отдала письмо. Дайюй предложила служанке чаю, а сама принялась читать письмо:
«Увы, я не смогла провести с тобой день твоего рождения. На нас обрушилось столько неприятностей, а мать уже стара, ей не углядеть за всем. По целым дням у нас грызня и скандалы, а тут еще свалилось несчастье – неотвратимое, как ветер или дождь. Я совершенно не сплю, ночами ворочаюсь с боку на бок, одолевают мрачные мысли! Мы с тобой очень близки по духу, и ты должна меня понять!
Помнишь нашу «Бегонию»? А как мы осенью любовались хризантемами и ели крабов, помнишь? Весело тогда было. Запали в душу такие строки:
Ты родилась в недобрый день, под несчастливою звездой.Тогда предчувствие невзгод жизнь омрачило всей семье.Сковала, как сирот, сестер неодолимая печаль,А матушка в года свои совсем ослабла, одряхлела…Покоя не было у нас весь день, с рассвета до темнаРычанье тигра, песий лай [10] не утихали ни на миг,Потом обрушилась беда… Весь дом несчастье потрясло, —Неистовей, чем ветра шквал, сильней, чем ливень в непогоду [11] .Ночь глубока, а я томлюсь. Ворочаюсь, и – не заснуть.О, бесконечная печаль! Нет ей начала, нет конца!С тобою мысленно делю раздумья грустные свои,Лишь у тебя могу искать сочувствие и пониманье…Я вспоминаю, как возник наш круг – «Бегония» – в те дни,Когда осенняя пора в нас породила свежесть чувств,Любуясь хризантемой, мы вкушали крабов не спеша,Был тесен долгий наш союз, и всем казалась жизнь отрадной.…Я помню фразу из стиха, которую хочу прочесть:«Одну лишь верхнюю из ветокНе заслоняет тень от мира,А веток остальных уделНеторопливо расцветать…»Никто так горько не вздыхал о быстротечности расцвета,Как мы с тобою в те часы, когда одни цветам внимали……Воспоминанья о былом сейчас растрогали меня,Я в четырех строфах тебе поведать так хочу об этом.Нельзя сказать, что нет причин прорваться стону моему;И все же песню предпочту, в которой растворятся слезы.Прискорбно: меняется времени счет,И снова холодная осень подкралась.Тревожит по-прежнему горе семьи,Живу одиноко, в разлуке печалясь…Мне чудится в северной комнате мать, —Возможно ль не помнить ее треволненья?Печаль ее, нет, не могла я унять,Поэтому в сердце, как прежде, – смятенье…10
…Рычанье тигра, песий лай… – Баочай имеет в виду брань жены старшего брата Ся Цзиньгуй.
11
…Ветра шквал… ливень в непогоду… – Образы из стихотворения танского поэта Лю Цзунъюаня «Поднимаясь на городскую стену города Лючжоу…», в котором есть строки:
Ветра шквал разбросал небрежноЛистья лотоса на воде,И смоковницу дождь жестокийИсхлестал и прибил к стене.Дайюй прочла и сама загрустила.
12
Серебряный в небе бледнеет поток… – Имеется в виду Млечный Путь.
13
…А чайник затих и вот-вот опустеет… – Иносказание со смыслом: ночь уже на исходе, и скоро будет рассвет.
«Эти стихи, – подумала девушка, – Баочай послала не кому-нибудь, а именно мне, мы и в самом деле очень близки по духу и понимаем друг друга».
В это время снаружи донеслись голоса:
– Сестра Дайюй дома?
– Кто там? – отозвалась Дайюй, поспешно складывая письмо.
В комнату уже входили Таньчунь, Сянъюнь, Ли Вэнь и Ли Ци.
Девушки справились о здоровье Дайюй, выпили чаю и принялись болтать.
Они вспомнили, как сочиняли в минувшем году стихи о хризантеме, и Дайюй сказала:
– Странно! С тех пор как сестра Баочай поселилась у себя дома, она почти перестала бывать у нас. Всего раз или два заглядывала. Не знаю, что будет дальше?
– Придет еще, – улыбнулась Таньчунь. – Почему бы ей не прийти? Дело в том, что жена ее старшего брата оказалась слишком строптивой, тетушка Сюэ в летах, и ей трудно со всем управляться, а тут еще эта беда с Сюэ Панем – весь дом на Баочай. У нее нет свободной минутки.
За окном прошумел ветер, сорвал листья с деревьев, бросил в оконную бумагу, и по комнате разлился какой-то необыкновенный аромат.
– Что это? – изумились девушки. – Какой знакомый запах!
– Похоже на коричные цветы, – промолвила Дайюй.
– Сестра Линь Дайюй все еще думает, что живет на юге, – улыбнулась Таньчунь. – Откуда взяться осенью коричным цветам?
– Возможно, мне показалось, – проговорила Дайюй. – Я ведь сказала «похоже»!
– Лучше помолчала бы, третья сестра, – обратилась Сянъюнь к Таньчунь. – Разве не помнишь пословицу: «На десять ли струят аромат лотосы, всю осень благоухает коричник»? Сейчас на юге как раз расцветает поздний коричник. Съезди туда и узнаешь.
– Зачем я поеду на юг? – с улыбкой произнесла Таньчунь. – Все, что ты говоришь, мне известно, так что можешь не хвастаться своими познаниями!
Ли Вэнь и Ли Ци рассмеялись.
– К слову сказать, сестрица, ты не то говоришь, – заметила Дайюй. – Здесь уместна другая пословица: «Человек – это небожитель, странствующий по земле». Сегодня он здесь, завтра – там. Взять, к примеру, меня. Я – уроженка юга, а живу в этих краях!
– Молодец Дайюй! – смеясь, захлопала в ладоши Сянъюнь. – Ну, что ты теперь скажешь, третья сестра? Не только сестрица Дайюй из других мест, мы тоже. Есть среди нас коренные северянки. Есть уроженки юга, выросшие на севере. Некоторые выросли на юге, но сейчас живут на севере. Раз все мы вместе, значит, так предопределено судьбой.
Все были согласны с Сянъюнь. Таньчунь ничего не сказала, лишь засмеялась.
Поболтав еще немного, девушки стали расходиться, сказав вышедшей их проводить Дайюй:
– Иди в комнату, а то как бы не простудиться!
Дайюй постояла у дверей, сказала несколько слов сестрам на прощанье, а потом долго глядела им вслед.
Возвратившись к себе, она подошла к окну, в задумчивости созерцая закатное солнце и птиц, улетающих в горы.
Дайюй вспомнились слова Сянъюнь, и она подумала: