Чтение онлайн

– Жаль только, что в таких обширных местах, как «двор Душистых трав» и «двор Наслаждения розами», нет ничего, что могло бы приносить доход! – с грустной улыбкой заметила Тань-чунь.

– Во «дворе Душистых трав» есть кое-что получше! – возразила Ли Вань. – Разве душистые травы, которые в больших городах торговцы благовониями продают в храмы, растут не там? Подсчитайте сами и убедитесь, что от этих трав можно получить больше доходов, чем от чего-либо другого! А во «дворе Наслаждения розами»! Не говоря о других душистых растениях, одна роза мэйгуй, которая цветет дважды – весной и летом, сколько может дать бутонов! А ведь там еще множество вьющихся роз, красных и белых, чайных, индийских, гарциний!.. Если собрать лепестки их цветов да продать в чайные лавки либо аптекарям, можно получить значительную сумму!

Слушая ее, Тань-чунь одобрительно кивала головой.

– Жаль, что никто не разбирается в душистых травах и цветах, – наконец заметила она.

– Во «дворе Душистых трав» это может делать мать Ин-эр, – поспешно подсказала Пин-эр, – ведь ее дочь прислуживает барышне Бао-чай и живет там. Мать Ин-эр с этим справится! Я помню, она еще прежде собирала травы, сушила их на солнце и часто плела для меня красивые корзиночки, а также делала игрушки из тыквы-горлянки… Как же вы о ней забыли?

Бао-чай только покачала головой и усмехнулась:

– Я тебя похвалила, а ты подкапываешься под меня!

– Это почему? – удивились девушки.

– Твое предложение неприемлемо, – ответила Бао-чай. – У вас здесь много подходящих людей, которые, кстати, ходят без дела, и если у меня возьмут мать Ин-эр, эти бездельники станут относиться ко мне пренебрежительно. Но я могу назвать вам другого человека. Во «дворе Наслаждения розами» живет мамка Е, мать Бэй-мина. Это очень честная старушка, и вдобавок она дружна с матерью моей Ин-эр. Лучше всего поручить это дело мамке Е. Если она столкнется с затруднениями или что-нибудь будет ей непонятно, она всегда может посоветоваться с матерью Ин-эр, и ей не придется тревожить вас. Если же мамка Е со всем не управится, она и за помощью может обратиться к матери Ин-эр, попросит ее взять часть работы на себя – это ее личное дело. Пусть тогда болтают что угодно, нас это не будет касаться. Таким образом, вы поступите вполне справедливо, и для дела будет польза.

– Замечательно! – одобрили Ли Вань и Пин-эр.

– Может быть, все это и так, но у меня возникает опасение, не позабудут ли они о долге, как только увидят, что это дело сулит им выгоду, – выразила опасение Тань-чунь.

– Пустяки, – с улыбкой возразила Пин-эр. – Недавно Ин-эр признала мамку Е названой матерью, приглашала ее к себе выпить вина и отобедать. Так что эти две семьи подружились крепко.

Слова Пин-эр немного успокоили Тань-чунь.

Затем девушки, стараясь быть беспристрастными, еще раз просмотрели списки прислуги и прикинули, кому что можно поручить. Имена наиболее подходящих людей обвели кружочками.

Вскоре женщины-служанки возвратились и, доложив, что доктор ушел, подали девушкам рецепт. Те внимательно просмотрели его, послали людей за лекарством, а затем объявили женщинам, кто за чем должен присматривать. Было указано, когда, что и в каких количествах нужно поставлять в дом, а в отношении остального женщинам было разрешено распоряжаться по своему усмотрению, продавать и в конце года производить расчеты.

– Я вспомнила еще вот о чем, – произнесла в заключение Тань-чунь. – Если наши служанки будут отчитываться в конце года и сдавать оброк в общую казну, служащие будут этим пользоваться и брать какую-то часть в свою пользу. Уже одно то, что мы все это придумали помимо них, выведет их из себя; сейчас они, конечно, ничего не скажут, но как только вы явитесь к ним с отчетами в конце года, они к чему-нибудь подкопаются. Кроме того, согласно давно заведенному порядку из всего того, что будет получено в течение года, хозяевам всегда достается полная доля, а работающим половина. Это всем известно, и поэтому с самого начала, тем более что все затеяла я, лучше не связываться с ними и все ежегодные расчеты производить самим, а не через общую кассу.

– А по-моему, вовсе незачем вести все эти расчеты, – возразила Бао-чай. – Там излишек, здесь нехватка, а в результате одни хлопоты. Лучше выделить каждому определенный участок, за что он должен снабжать нас одним каким-нибудь предметом из того, что нам потребуется. Я уже подсчитала все, что нам может понадобиться: масло для волос, помада, пудра, благовония и румяна – для барышень и служанок в установленном количестве; метлы, веники, решета, корзины, метелочки для вытряхивания пыли, а также корм для крупной и мелкой птицы, для оленей и зайцев, которые живут в саду, – вот и все. Пусть это поставляют те, кто работает в саду. Можно на все это не получать деньги из общей казны. Вот и подсчитайте, сколько получится экономии!

– Это как будто мелочь, – подтвердила Пин-эр, – но если сосчитать за весь год, получится не меньше четырехсот лян экономии.

– Да, действительно так! – с улыбкой вставила Бао-чай. – За год – четыреста лян, за два – восемьсот! За такие деньги можно купить несколько домов для сдачи в аренду либо приобрести несколько му земли. Если же окажутся какие-нибудь излишки, можно отдать их тем, кто работает в саду, – по крайней мере и им будет помощь! Ведь не даром же им трудиться целый год! Хотя мы собираемся заниматься экономией, но усердствовать в этом слишком нельзя. Ради каких-нибудь дополнительных двухсот – трехсот лян серебра ронять репутацию всей семьи не стоит. Если из общей казны будут в год выдавать на четыреста – пятьсот лян меньше, никто не станет говорить о скаредности, а для нас самих это все же большая поддержка! Да и пожилые мамки, не имеющие никакого занятия, тоже станут лучше жить. Благодаря их стараниям сад расцветет, мы будем иметь все что нужно и достоинство семьи будет сохранено. А что получится, если начать экономить на всем? Если всю прибыль сдавать в общую казну, начнется ропот, пойдут сплетни. Разве этим не будет нанесен ущерб престижу всей семьи? Если дать прибыльное дело только нескольким мамкам, остальные станут выражать недовольство и говорить, что это несправедливо. Я только что сказала, что работающие в саду должны поставлять нам лишь несколько предметов. Конечно, это щедро с нашей стороны, поэтому надо ввести еще порядок, чтобы мамки в конце года делились частью своих доходов с другими служанками, живущими в саду. Они не будут работать, но им придется все время присматривать за садом. Их посылают с поручениями, они с раннего утра до позднего вечера дежурят у ворот, открывают и закрывают их, сопровождают барышень при выездах, носят паланкины, катают барышень на лодках, санках и делают всякую другую тяжелую работу. Целый год они без устали трудятся в саду, поэтому вполне справедливо выделить им часть дохода от сада. И еще одна мелочь, которая может иметь огромное значение. Если мы будем думать только о том, как бы самим жить получше, а им никакой доли не выделим, они, правда, не посмеют открыто роптать, но в душе будут недовольны, станут красть фрукты, ломать цветы; у нас появятся враги, и не на кого будет пожаловаться. Если же и на их долю перепадут какие-то доходы, то там, где не сможем досмотреть мы, они всегда досмотрят сами.

Когда женщины услышали, что в конце года им не придется ходить отчитываться в контору, ни о чем не нужно будет докладывать Фын-цзе, а только потребуется отдавать несколько связок медных монет другим служанкам, они радостно вскричали:

– Мы согласны! Это лучше, чем попасть в лапы конторщиков, там ведь все равно придется платить деньги.

А служанки, не получившие работы в саду, услышав, что они тоже будут получать деньги, обрадовались еще больше и хором заявили:

– Неужели мы останемся в стороне, если другие будут целый год трудиться? Конечно, они должны получать вознаграждение, но и мы будем помогать им!

– Вот и хорошо, что вы не отказываетесь, – улыбнулась Бао-чай. – Только будьте старательны и не отлынивайте от работы! Не пейте лишнего и не увлекайтесь игрой в кости! Не мне напоминать вам об этом! Вы знаете: моя тетушка неоднократно говорила мне, что госпожа Фын-цзе больна, а другие барышни молоды и присматривать за домом должна я. Мой отказ доставил бы большое огорчение тетушке. В доме дел много, у нашей госпожи здоровье слабое, со всем управиться она не может, а мне делать нечего, я готова прийти на помощь даже соседу, тем более своей тетушке. Конечно, кое-кто будет мною недоволен. Неужто вы думаете, что я согласилась на это лишь ради славы? Каково мне будет смотреть в глаза тетушке, если вы станете пьянствовать и увлекаться азартными играми? Смотрите, не роняйте свою репутацию и не делайте так, чтобы потом пришлось раскаиваться! За барышнями в саду, а теперь и за садом поручено присматривать вам только потому, что вы кажетесь людьми надежными, служите давно и не станете нарушать правила приличия. Если же вы начнете своевольничать и устраивать всякие безобразия, играть в кости и пить, тетушка может узнать об этом и дать вам выговор. Но это еще полбеды. Хуже будет, если об этом станет известно главным управительницам и они, не докладывая моей тетушке госпоже Ван, накажут вас сами как следует. Вам же будет неудобно, ибо таким почтенным и пожилым женщинам, как вы, придется выслушивать поучения тех, кто вдвое моложе вас! Хотя они управительницы и имеют право делать вам замечания, для вас это позор; зачем же доводить до этого?! Вот почему я предложила выделять вам долю доходов, чтобы заинтересовать вас и чтобы вы хорошенько старались, никогда не ссорились и заботились обо всем, что есть в саду. Если вы последуете моему совету, управительницы, с которых вы снимете часть забот, станут уважать вас, да и остальным женщинам-служанкам будет польза. Одним словом, хорошенько подумайте над моими словами!

– Вы правы, барышня! – сказали ей обрадованные женщины. – Можете не беспокоиться! Если мы не оправдаем вашего доверия, пусть нас покарают Небо и Земля!

Разговор был прерван появлением жены Лин Чжи-сяо, которая вошла в комнату и сказала:

– Вчера из Цзяннани приехала семья Чжэнь. Они побывали при дворе, принесли поздравления государю, а сейчас от них прибыл человек, чтобы справиться о здоровье наших господ, госпож и барышень.

С этими словами она вручила Тань-чунь список подарков, присланных из семьи Чжэнь. В этом списке значилось:

«Шелка лучшего, с узорами в виде драконов – двенадцать кусков.

Шелка высшего качества, разных цветов – двенадцать кусков.

Флера лучшего, разных цветов – двенадцать кусков.

Лучшего дворцового атласа – двенадцать кусков.

Дворцового набивного шелка, сатина, флера и атласа разных цветов – двадцать четыре куска».

Просмотрев список, Ли Вань и Тань-чунь приказали:

– Дайте побольше наградных тем, кто доставил подарки.

После этого о подарках доложили матушке Цзя, а та в свою очередь распорядилась принести все присланное к ней. Ли Вань собрала подарки, вызвала людей из кладовой и приказала им: