Чтение онлайн

– Вы женаты, мистер Флетчер?

– Я обручен.

– И намерены жениться?

– Совершенно верно.

– И кто же та дама, счастье которой поставлено сейчас под угрозу?

– Энди.

– Позвольте мне догадаться самому. Записывайте, Гроувер. Эндрю.

– Анджела. Анджела ди Грасси. Она в Италии.

– И она в Италии, Гроувер. Все в Италии, кроме того, кто только что прилетел оттуда. Она не прилетела лишь потому, что не любит бостонскую погоду?

– Нет, ее задержали неустроенные семейные дела.

– Что же это за дела?

– Вчера я присутствовал на похоронах ее отца, инспектор.

– Ага. Не самое удобное время, чтобы покинуть свою суженую.

– Она должна присоединиться ко мне через пару-тройку дней.

– Ясно. И чем вы зарабатываете на жизнь?

– Я занимаюсь изящными искусствами.

– То есть вы искусствовед?

– Не нравятся мне такие слова, как искусствовед. Я занимаюсь изящными искусствами.

– Должно быть, вы сколотили на этом состояние, мистер Флетчер. Авиабилет первого класса, роскошная квартира, дорогая одежда...

– У меня есть собственные деньги.

– Понятно. Имея деньги, можно выбрать карьеру, о которой без оных и не подумалось бы. Между прочим, что за картина висит над столом? С того места, где вы сидите, наверное, не видно.

– Ее нарисовал Форд Мэдокс Браун.

– Мне она очень нравится.

– Англия, девятнадцатый век.

– Ну, я, конечно, не из Англии девятнадцатого века. Но проникновения в человеческую душу у него не отнимешь. Когда вы обратили на нее внимание? Я имею в виду картину.

– Когда звонил в полицию.

– Вы хотите сказать, что смотрели на картину, сообщая в полицию об убийстве?

– Полагаю, что да.

– Действительно, вы ни секунды не можете прожить без искусства. Как я понимаю, чтобы сообщить об убийстве, вы позвонили по контактному телефону полиции, а не воспользовались линией экстренного вызова.

– Да.

– А почему?

– Почему бы и нет? Необходимости в спешке не было. Девушка уже умерла. Мне не хотелось занимать линию экстренного вызова. Она могла понадобиться тем, кому требовалось незамедлительное вмешательство полиции. Остановить начавшуюся драку, доставить кого-то в больницу.

– Мистер Флетчер, люди, сильно заикающиеся и произносящие не более двух слов в минуту, набирают номер экстренного вызова, чтобы сообщить, что кошка залезла на дерево. Вы нашли контактный телефон в справочнике?

– Мне дала его телефонистка.

– Понятно. Вы никогда не служили в полиции?

– Нет.

– А у меня возникла такая мысль. Очень легко вы воспринимаете покойников в гостиной. И ответы ваши больно уж связные. Побывав на месте убийства, обычно только полисмен думает о том, что пора бы и лечь спать. Так о чем это я?

– Понятия не имею. Наверное, рассуждаете о девятнадцатом веке.

– Нет, мистер Флетчер. Я рассуждаю не об Англии девятнадцатого века, но о сегодняшнем Бостоне. Особенно меня интересует, что вы тут делаете?

– Я хочу написать биографию Эдгара Артура Тарпа-младшего. Этот художник родился и вырос в Бостоне, инспектор.

– Я знаю.

– Здесь хранится архив семьи Тарп. В Бостонском музее выставлено много его работ.

– Раньше вы бывали в Бостоне?

– Нет.

– Знаете здесь кого-нибудь?

– Пожалуй, что нет.

– Давайте вновь вернемся к вашему прибытию в Бостон. Такая занимательная история. На этот раз я попрошу вас сказать, где и приблизительно во сколько вы были. Вновь напоминаю, Гроувер все записывает, и потом вы не сможете его поправить, хотя я всегда это делаю. Итак, когда ваш самолет приземлился в Бостоне?

– В три сорок я уже стоял в здании аэропорта, ожидая багаж. Я перевел стрелки своих часов на местное время.

– Какая авиакомпания? Какой рейс?

– »Транс Уорлд». Номера рейса я не помню. Я прошел таможенный досмотр, сел в такси и приехал сюда. Примерно в половине шестого.

– Насчет таможни я понимаю, но от аэропорта ехать сюда десять минут.

– Вы меня спрашиваете? Я-то думал, что регулирование транспортного потока тоже входит в обязанности полиции.

Представитель бостонской полиции кивнул.

– Ну да, пять часов. Где вы застряли?

– В каком-то идиотском тоннеле, где капает с крыши, а под потолком вращаются скрипящие вентиляторы.

– А, Коллэхен. Я сам оказался в той же пробке. Но в пять часов пробка обычно возникает в северном направлении, а не в южном.

– Я побрился, принял душ, переоделся. Вышел из квартиры в половине седьмого или чуть позже. До ресторана доехал на такси.

– Какого ресторана?

– Он называется «Кафе Будапешт».

– Как интересно. Первый вечер в городе, а вы отправляетесь едва ли не в лучший ресторан.

– Мужчина, сидевший рядом со мной в самолете, порекомендовал мне пообедать там.

– Вы не запомнили его фамилии?

– Он не назвался. Мы практически не разговаривали. Только за ленчем. Кажется, он инженер. А живет на Уэсли-Хиллз.

– Уэллесли-Хиллз, – поправил его Флинн. – Вы заказывали вишневый суп?

– В «Будапеште»? Да.

– Я слышал, это объеденье, для тех, кто может себе позволить столь дорогое блюдо.

– Домой я решил пойти пешком. На такси я добрался до ресторана очень быстро. Из ресторана я вышел в самом начале девятого, а домой попал практически в половине десятого. Потому что заблудился.

– Где? Где вы заблудились?

Флетч оглядел кабинет, прежде чем ответить.

– Если б я знал, наверное, этого бы не случилось.

– Отвечайте, пожалуйста, на вопрос. Расскажите, куда вы пошли.

– О Господи. Ну хорошо. Рекламный щит «Ситко». Огромный, великолепный рекламный щит. Выдающееся произведение искусства.

– Далее все понятно. Вы повернули налево, а не направо. И пошли на запад вместо востока. Попали на Кенмор-сквэа. Что потом?

– Я спросил девушку, где Бикон-стрит, и оказалось, что она совсем рядом. По ней я и дошел до дома N_152. Шагал я довольно долго.

– Да. Прогулка неблизкая: Особенно после венгерского обеда. Итак, вы вошли в квартиру, заглянули в гостиную. С чего вас потянуло в гостиную?