Все так же солнце всходит и заходит,На площадях все тот же шум и гам,Легка все так же поступь стройных дам —И день сегодня на вчера походит.Раздумье часто на меня находит:Как может жизнь идти по колеям,Когда моя любовь, когда я самВ разлуке тяжкой, смерть же не приходит?Вы, дамы милые, без сердца, что ли?Как вы гуляете, спокойны и ясны,Когда я плачу без ума, без воли,Сквозь плач гляжу на нежный блеск весны?Ты, солнце красное, зачем всходило,Когда далеко все, что было мило?
13
Моя печаль сверх меры и границ,Я так подавлен мыслью об утрате,Как каторжник в холодном каземате,Наполненном двухвосток и мокриц.Как труп бездушный, падаю я ниц,И грезятся мечтанья о возврате,Как будто в тусклом розовом закатеИль в отблеске стухающих зарниц.Увижу ль я тебя, мой друг желанный,Ряд долгих зимних дней мечтой прожив?Придет ли ясный день, так долго жданный,Когда весна несет любви прилив?Когда с цветов струятся ароматы,Увидишь ли, увидишь ли меня ты?
* * *
Снега покрыли гладкие равнины,Едва заметен санок первый след,Румянец нежный-нежный льет закатный свет,Окрася розою холмов вершины.Ездок плетется в дальние путины,И песня льется, песня прошлых бед, —Простой и древней скуки амулет, —Она развеет ждущие кручины!Зимы студеной сладко мне начало,Нас сочетала строгая пора.Яснеет небо, блекнет покрывало.Каким весельем рог трубит: «Пора!»О, друг мой милый, как спокойны мысли!В окне узоры райские повисли.
Из цикла «Осенний май»
III
Коснели мысли медленные в лени,Распластанные кости спали в теле,Взрезать лазурь голубки не хотели,И струй живых не жаждали олени.Во сне ли я, в полуденном ли пленеЛежал недвижно у недвижной ели?Из купола небес, как из купели,Янтарь стекал мне сонно на колени.Вдруг облак золотой средь неба стал,А горлицы взметнулись тучкой снежнойС веселым шумом крыл навстречу стрел.Сквозь звон, и плеск, и трепет, как металл,Пропел «живи!» мне чей-то голос нежный,И лик знакомый в блеске я узрел.
Посвящение
В. Я. Брюсову
(Акростих)
Валы стремят свой яростный прибой,А скалы все стоят неколебимо.Летит орел, прицелов жалких мимо, —Едва ли кто ему прикажет: «Стой!»Разящий меч готов на грозный бой,И зов трубы звучит неутомимо.Ютясь в тени, шипит непримиримоБесплотный хор врагов, презрен тобой.Ретивый конь взрывает прах копытом.Юродствуй, раб, позоря Букефала!Следи, казнясь, за подвигом открытым!О лёт царя, как ярко прозвучалаВ годах, веках труба немолчной славы!У ног враги, безгласны и безглавы.
Ответный сонет
Ю. Н. Верховскому
Ау, мой друг, припомни вместе с «башней»Еще меня, кому не чужды «Оры».Бывало, гость, я пел здесь до авроры,Теперь же стал певуньею всегдашней,Наверно, стал наглей я и бесстрашней,Что смел вступить в содружеские хоры, —Так пес дворной, забравшись в гончих своры,Летит стрелой, чтоб не узнали шашней.А впрочем, нет: в теперешних напевахЯ – чист и строг, хоть и чужда мне мрачностьИ сам в себе не вижу иноверца, —Но присмирел проказник в правых гневах,И флёр покрыл опасную прозрачность,Чтоб не смущать доверчивого сердца.
1909, август
* * *
Всегда стремясь к любви неуловимой,Скитался я, как странник меж людей,Еще тебя не зная, чародей,Воинственною облеченный схимой.Очаровательною пантомимойЛюбуясь, думал я: «Помолодей,О сердце, язвы от страстных гвоздейДругим, а не тебе, да идут мимо!»Кощунственно я мыслил о любви,Не зная близости чудесной встречи,И вдруг увидел сердце все в крови.Зовешь меня мечом небесной сечи?Еще зовешь? На радость иль на бойВеди меня! Я – твой, я – твой, я – твой!
1912
* * *
Такие дни – счастливейшие даты.
Последний холод, первое тепло.Смотрю не через пыльное стекло:Собаки лают, учатся солдаты.Как хлопья закоптелой, бурой ваты,Буграми снег, а с крыш давно стекло.Но почему так празднично светло?Или весны не видел никогда ты?Весну я знаю и любил немало,Немало прошумело вешних вод,Но сердце сонное не понимало.Теперь во мне проснулось все, – и вотВпервые кровь бежит по сети вен,Впервые день весны благословен!
1916
Валериан Бородаевский
Пир
Зеленые, хитрые волны, со мной не лукавьте,Честных объятий хочу я, старый пловец.Мчите от берега прочь, песней забавьте.Вокруг головы оплетите зеленый венец.Вспененные гряды и зыби – морское похмелье!Тело, что бури ковали, не нужно земле.Акулы, акулы, любил я ваш плеск и весельеВ холодной, глубинной, зеленой, колдующей мгле.Вы, белые чайки, отраден ваш лет замедленный,Склонитесь, приникните ближе к холодным губам!Акулы и чайки, на пир! Кудрявой коронойУвенчанный друг потрясает свой кубок червонный,Где горькая кровь, что кипела по дальним морям.
Цикл сонетов «Медальоны»
I
Святой Франциск
Когда я пал так безнадежно низко,Что взор Христа страшуся повстречать,—Хочу рукой слабеющей достатьДо ризы бедной нежного Франциска.Как тленный глаз от солнечного дискаК его лучам спешит перебежать;Когда – в разлуке – милой не обнять,Так сладостна – любовная записка.Друг робких душ, о младший брат Христов,Ты не забыл ни пташек, ни волков,Скитаясь меж бездонных лаззарони;И даже злую плоть, что распинал,В предсмертный час улыбкой ты ласкал,Соединив пронзенные ладони.
II
Мильтон
Как сладко грезить мне, что, вспенив море,Я посещу туманный Альбион,Где состязались мудро виг и тори,И даже бури ведали закон!Мечтать в ночи о важном разговореВестминстерских часов,– услыша звон,И о гробнице в лавровом уборе,Где имя гордое прочту: Мильтон.А ниже – Бард, или еще: Свобода.И ясен мир заморского народа,И как приближен дальний этот край!Бестрепетный, железный пуританин,Я верую в твой возвращенный рай,Где даже дух твой – вечный Англичанин.